– Замечательную жертву получат сегодня Истинные Нахх!
– Ага! Тебя по кусочкам!
Выхватив два меча, ГлавТварь резко бросилась в атаку, больше не говоря ни слова.
Вот это да! Наш “четырёхрукий боец” встретился с достойным противником, не уступающим в силе и мастерстве. Мы кружились, отбивались и нападали, увеличив скорость до такой степени, что уже не различали глазами происходящее, ориентируясь исключительно на чутьё. Серая от нас не отставала, умело огрызаясь на каждый наш выпад.
Вскоре появились первые раны. Не знаю как, но почувствовал, что у Ярры распорота щека, а через несколько секунд и меня обожгла боль в руке, сжимающей меч.
Видимо, Твари тоже досталось не хило, так как она неожиданно разорвала дистанцию, и уже не так весело прошипела, тяжело дыша:
– Вы все умрёте!
– Ты первая! – раздался голос Веррии.
Женщина выскочила впереди нас и разрядила тяжёлый армейский арбалет в свою бывшую мать. Болт попал точно в шею, но Тварь никак не отреагировала на него и, подскочив к Веррии, всадила в её грудь один из своих мечей, проорав:
– Идиотка! Ты могла иметь всё, но отвергла моего Господина!
То ли арбалетный болт в шее виной, то ли взрыв ярости, но Хозяйка Фолд на секунду выпустила нас из виду, чем мы с Яррой и воспользовались, нанеся Твари несколько очень серьёзных ранений.
После этого добить гадину было делом техники и пары минут.
– Всё… – устало выдохнула Владетельная Кнара, опускаясь на пол.
Я тоже еле стоял на ногах, потеряв очень много сил. Окинул взглядом комнату. Тварь больше никогда не встанет, если, конечно, не умеет собирать себя по частям.
Штурмовики пришли в норму и готовы к бою. Мои дочери суетятся около Веррии, лежащей в луже крови. Я пошёл к ним.
– Как она?
– Умирает, – ответила Ритта.
– Пап, сможешь ей помочь? – попросила Мирра.
– Попробую, девочки… Отойдите.
Разрезав куртку на груди Веррии и скинув свою, я прижался к её телу, пытаясь повторить то, что проделывал, включая ночное зрение. Легко войдя в её ауру, с тоскою понял – помочь невозможно.
Ни мой дар, ни “четыре глотка” не успеют остановить смерть. Осталось только одно – облегчить боль. Найдя нужные нити в её душе, я сплёл их со своими. Женщина открыла глаза и тихо спросила:
– Я убила её?
– Да, – не отрываясь от её тела, прошептал ей на ухо.
– Хорошо… – окровавленными губами улыбнулась Веррия. – Теперь можно и к дочери… Ждёт… Чувству…
Она замолчала и обмякла в моих руках. Навсегда.
Осторожно опустив тело женщины на пол, я молча надел куртку.
