Больше воевать не с кем – поляна осталась наша!
– Давай цавуна, если можешь! Пожалуйста! Такого же здорового, как в детстве! – азартно выкрикнула Ярра.
– Сейчас будет. Сорок восемь секунд… Как знал, что не остановитесь! – довольно произнёс в моей голове Мор."
"Шум приближающегося поезда. С хрустом ломаются деревья, посмевшие встать на его пути. Цавун… Огромнейший! Тот, которого в своё время завалили малолетние собирательницы шува, по сравнению с этим гигантом казался зародышем! Выбежав к нам, он, внезапно для своей огромной туши, высоко подпрыгнул, намереваясь придавить всей своей массой самонадеянных людишек.
Действуя на инстинктах, мы с Ярой разошлись в разные стороны, пропуская цавуна и синхронно вспороли мечами его мягкое брюхо.
Всё… Теперь охота, точно, закончилась! Так мерзко мне ещё ни разу не было! Содержимое желудка твари обдало нас с ног до головы потоком из желудочного сока, полупереваренной пищи и ещё чем-то, чему нет аналогов в мировой таблице гадостей.
– Туаю Ать… – сказал я.
– Фээээ… – вторила мне Ярра, с трудом говоря через плотно сжатые губы. – Отвевнись! Тафнит....
Несмотря на новообразовавшиеся дефекты речи, я прекрасно понял смысл, так как и самого одолевали неслабые рвотные позывы. Отскочив в сторону, проделал столь необходимую манипуляцию, слыша , что и Ярра не отстаёт, пытаясь стать худее на целый завтрак. Вроде, полегчало. Наскоро вытерев лицо от цавуньей жижи пучком сорванных трав, я посмотрел на женщину. Ну, как женщину… Это, обтекаемое бурой слизью, существо с блестящими злыми глазами тяжело было принять за человека.
– Влалетельная! – обратился к ней, не сильно раскрывая рот и стараясь не дышать. – Исё охотитса будем или фсё?
– Мыса! – ответила она и добавила, глядя на моё непонимание. – Мыса! Мого воды. Купаса! Засохнет инасе!
– Не… Снасяла Пелельные Амни достать. Опять измасемся!
– Мосет, сам? – с надеждой просюсюкала Ярра.
– Не… Иси дулака! Ты Хосяйка Кломок – вот и хосяйнисяй!
Полдня мы провозились с тушами, выискивая Пепельные Камни и отходя в близлежайшие кустики на отдых, когда вонь от Тварей начинала зашкаливать.
Плохому тоже приходит конец! Как только последний Камень был изъят, не сговариваясь, оба кинулись к месту, где ручей образовал небольшой прудик метров пять от берега до берега. Скинув одежду, стали яростно полоскать её, а потом и сами, чуть ли не до крови сдирая кожу пучками водорослей, пытались отмыться. Вылезли на берег, сели и тупо уставились на бегущую воду.
