Цепляют, волнуют, греют тело, доводя до слез.
Сегодня Эйне нагло лезет без очереди.
«Может, повторим?»
Я же готова была! Сценарий нашего разговора не раз в голове проигрывала. Пообещала сама себе близко к сердцу не принимать, а в горле все равно ком засел.
Идиоты. Оба.
Скорее бы свалить отсюда. Не могу больше.
Проваливаясь в сон, пускаю в сознание нюансы, мелкие детали, которые днем я могу блокировать. Дуновение ветерка на коже, запах, легкое касание, тихий низкий шепот.
Увязаю в густой дреме, но в какой-то момент тактильные ощущения становятся ярче.
Хриплый шепот и влажное касание языка мгновенно выдергивают из сна и мобилизуют все ресурсы.
Распахнув глаза, оборачиваюсь через плечо.
– Что ты делаешь?..
– Целую, – пьяно бормочет Тёма.
Присасывается губами к плечам, шее, медленно стягивает с меня одеяло. Кожу тут же схватывает морозом, внутри все цепенеет.
– Хватит, Тем, остановись…
– Я скучаю, Крис, детка… – выстанывает, толкаясь ко мне бедрами.
Он очень пьян. Поцелуи слишком мокрые, и источает он такое амбре, что уже на втором полном вдохе к горлу подкатывает тошнота.
– Я не хочу…
– Захочешь… я знаю, как завести тебя…
И тут я чувствую то, от чего волосы дыбом встают. Моей ступни касается чья-то рука. Проводит пальцем по подошве, сжимает щиколотку и гладит икру.
– Артем! – взвизгиваю я, – кто там?!
– Тшш… расслабься, зайчон… – тянет бретельку сорочки вниз, оголяя плечо, – отлижем, оттрахаем так, что неделю улыбаться будешь.
– Тёма!
Тут мне становится по-настоящему страшно.
Он абсолютно невменяем и настроен решительно. Отталкиваю его в сторону и вижу у изножья кровати темную фигуру.
Никита.
Твою мать! Он притащил в нашу спальню Ника!..
– Пошли вон! Оба! – рычу, отползая вправо.
– Кри-и-ис… – лепечет не менее пьяный Никита, – зря отказываешься, Крис… я много что умею…
– На выход, быстро!!!
Соскакиваю с кровати и хватаю со стула полотенце. Замахиваюсь и бью по спине Ника.
– Ай!.. Бешеная!
Бурковский садится на кровати ко мне лицом. Замедленно моргая, смотрит на меня стеклянными глазами.
– Вон, я сказала! – ору во всю глотку, – пошли отсюда!..
Меня трясет от ужаса и шока, тело прошибает холодным потом, но я настойчиво цепляюсь за спасительную агрессию, иначе паника и растерянность снова сыграют со мной злую шутку.
– Меня так даже больше вставляет, – ухмыляется Никита, пытаясь подняться с колен.
Но он настолько пьян, что, поскользнувшись на одеяле, снова валится на четвереньки и продолжает ползти в мою сторону.
