Кристина начинает нервничать. Движения становятся дергаными, резкими. Спина и плечи неестественно ровные, глаза прячет.
– Водки? – деловито интересуется новый бармен с именем Константин на бейджике.
Тоже в полицейской форме европейского образца и даже с наручниками на поясе.
– Сок. Яблочный.
Удивленно вскинув брови, кивает. Я жгу взглядом спину Крис, но она держится – делает вид, что не видит меня. Получаю стакан и терпеливо выжидаю еще минут двадцать.
Бред, но ситуация неожиданно заводит. Кровь в венах начинает шипеть, и под ребрами жжет азарт.
Наконец, очередь желающих вдариться алкашкой рассасывается, остаются два каких-то чувака, пьяная блондинка, кокетничающая с Костиком, и я.
Крис высыпает лед в ведерко и протирает салфеткой стойку. После чего вскидывает на меня горящий взгляд.
– Еще сока?
Едва не сносит волной ее агрессии. Обдает холодом и тут же в жар кидает.
– Любимый твой где?
Вспыхивает как спичка. В глазах молния сверкает, а губы поджимаются и заметно бледнеют.
– Понятия не имею.
– Ммм… – тяну, машинально подаваясь вперед и втягивая ноздрями ее еле уловимый запах, – как у вас там с расписанием? Окошко не появилось?
– Для тебя никогда не появится, – проговаривает тихо, скашивая взгляд в сторону Константина.
Иногда мне кажется, что за дерзостью она прячет свою слабость. Не боится шуток на грани и за словом в карман не лезет, но я видел ее уязвимой и беспомощной. Те качества, которыми манипулируют большинство женщин, она тщательно прячет за неприступным фасадом.
– У тебя дебют был, – понижаю голос, – я прав?
– А у тебя, видимо, нет.
– Значит, прав? В первый раз?
Держит лицо. Независимость и смелость играет. Заломив бровь, выдвигает подбородок вперед.
Красивая девочка. Очень. Все, что видел – все понравилось.
– Тебя не касается."
"Вцепившейся в стойку Данил, местный официант, требует срочно два дайкири. Крис берет с полки бутылку рома, отмеряет норму и заливает его в шейкер, добавляет туда сок лайма, энергично трясет.
– Почему промолчала?
Она снова косится на Костика и Данила, но те внимания на нас не обращают.
Я жадно впитываю ее эмоции – стыд, смущение, возбуждение. Понравилось ей тогда. Оргазм ее до сих пор ощущается на члене фантомными тугими спазмами.
– Это так важно? – интересуется с беспечным видом.
– О таком обычно предупреждают.
– Почему же не спросил сам?
Потому что Тёмочке твоему любимому поверил. Взгляды твои призывные видел. Бл*дь… потому что самому пробки выбило.
