«Я отвезу тебя» – вдруг всплывает диалоговое окно на экране рабочего планшета.
Да неужели?! Дождалась внимания от самого барина? Уже можно хлопать в ладоши и прыгать до потолка?..
Усмехнувшись, сворачиваю чат и заказываю для себя такси. После чего еще раз обхожу опустевшие залы, отпускаю официантов и, дождавшись, когда они переоденутся, тоже иду в гардероб.
Быстро, пока Эйне не схватился меня, вылезаю из платья, натягиваю джинсы и свитер и скидываю в рюкзак зарядку от телефона, косметичку и шапку.
Надевая куртку, слышу, как приложение извещает о том, что такси подъехало.
Влетаю в утепленные высокие ботинки и шагаю к выходу.
Погода к ночи успела испортиться еще сильнее, и теперь к холодному ветру добавился первый снег. Белые хлопья, кружась в вихревом потоке, ложатся на асфальт и сразу тают. Жаль. Я люблю снег.
Запахнув полы куртки и накинув капюшон на голову, добегаю до желтого седана с шашечками и, распахнув заднюю дверь, ныряю в прогретый салон.
– Здравствуйте.
– Здрасти, – кивает с переднего кресла мужчина.
Я ставлю рюкзак на сидение рядом с собой и снимаю с головы капюшон, но в этот момент дверь распахивается, и меня буквально выдергивают наружу. Меня, а следом и мой рюкзак.
Не успеваю ничего ни сообразить, ни возразить. Ошарашенно хлопая глазами, наблюдая, как Эйне сообщает водителю, что заказ отменяется.
Тот, недовольно на нас глянув, поднимает стекло и бьет по газам. А Филипп, держа в одной руке мою ладонь, а в другой – мою сумку, стремительно шагает к своей машине и засовывает в нее нас обеих.
Затем молча садится рядом и трогается с места.
– Характер показываешь? – спрашивает не менее чем через десять минут пути.
Я все еще в шоке, но сквозь него уже начинает пробиваться первые ростки ярости.
С чего он решил, что имеет право так обращаться со мной?! Я что, вещь его?..
– А по-моему, это ты мне! – выпаливаю резко, – если я выбрала такси, значит, не хочу ехать с тобой!
Он, шумно выдохнув, будто расслабляется. Может, мне и кажется, но энергетика его мгновенно становится мягче и теплее.
– Кому пи*дишь?.. – усмехается тихо.
С ним невозможно разговаривать. Сносным собеседником он становится только, когда его самого что-то очень сильно интересует. Тогда он и вопросы конкретные задает, и ответы внимательно слушает.
– Что тебе надо? Поговорить хотел?.. – спрашиваю с вызовом, – говори.
– Сейчас доедем и поговорим.
Сказано это таким тоном, что у меня от странного предчувствия внутри все сжимается.
