Они придавали глазам вид волосатых гусениц, и Аня удивилась, почему раньше этого не замечала.
– Не желаю.
Шариковая ручка сорвалась со строки, прочертя на карточке вертикальную линию.
Рассердившись на себя, Аня разорвала карточку напополам и достала чистую:
– Ты мне мешаешь.
– А когда-то не мешала.
Жанна бесцеремонно уселась на стул рядом, вытянув ноги, обутые в босоножки на шпильках, и заглянула Ане в глаза:
– Да брось ты, Анька, злиться. Это была глупая шутка. Кирилл и Андрей собирались тебя разыграть, только и всего.
– Говоря об Андрее, Сметанина начинала выговаривать слова особенно кругло, явно наслаждаясь их звучанием.
Именно такое толкование событий Аня и предполагала, когда отбросила вариант с походом в милицию.
Хороша шутка! Перед глазами встала душная каморка, где она едва смела дышать, скрючившись на полу от страха, Сергей Ковалёв, с которым в любую минуту мог жестоко разобраться хозяин гостиницы и речной порог, наотмашь бьющий человека о камни, словно мешок с шерстью.
Видимо, серьёзного объяснения с Жанной не избежать.
Случись разговор при таких обстоятельствах раньше, Аня бы вспылила или сказала бывшей подруге, как называется её поступок на русском языке. Но сейчас народившаяся вновь Аня не чувствовала к Жанке ничего, кроме жалости и брезгливости.
Даже теперь, зная о грехах Сметаниной, Аня от всей души кинулась бы ей навстречу, если бы Жанна, хотя бы взглядом или жестом дала понять, что совершила ошибку и раскаивается. Но Сметанина зло сжала губы, превращая их в тонкую ниточку, и угрожающе просвистела:
– Не желаешь разумного компромисса – пеняй на себя.
Доказать ты ничего не можешь, а мы все трое подтвердим, что ты слишком много выпила и вела себя глупо.
Как Жанна не хорохорилась, но на этой фразе она споткнулась, проговорив её с надтреснутой хрипотцой, выдающей неловкость. Такая подлость со стороны Сметаниной казалась уму непостижимой и совершенно абсурдной.
Справившись с приступом гнева, Аня сосчитала до десяти, прежде чем смогла достойно ответить:
– Жанна, запомни.
С этого дня я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. И очень прошу не вставать больше у меня на дороге.
Если бы её тихий, очень тихий голос своей скрытой силой мог взорвать воздух, то здание библиотеки пылало бы всю неделю, не оставив после себя даже пепла.
Подняв глаза на бывшую подругу, Аня увидела кривую улыбку, чуть дрогнувшую мускулом на правой щеке, и поняла, что битву выиграла – Жанна сдалась, но продолжала упорствовать:
– Не хочешь – как хочешь.
