Аня всё стояла и стояла, не решаясь двинуться с места в новую, незнакомую жизнь, пока не услыхала:
– Что застыла, давай чемодан!"
"Обернувшись на оклик, Аня увидела, как невысокий жилистый мужичок схватил её чемодан и махом закинул на низкую тележку с колёсиками.
– Стой! Ты куда?!
Оттолкнув наглеца, она вцепилась в ручку, но тотчас увидела, что мимо неё прокатила точно такая же тележка, за ней другая, и ещё одна. Все они были доверху нагружены поклажей, и всех их катили крепкие мужчины в белых куртках с бляхами на груди.
«Наверное, так полагается», – догадалась Аня и покорно пошла за носильщиком к выходу.
Время от времени носильщик, которого друзья запросто окликали Ванюхой, оглядывался, чтобы проверить, не потерялась ли деревенская девчонка в нелепом платке и изношенных ботинках с заплатами. Намётанным взглядом он сразу признал в девке простушку, в первый раз ступившую на городскую землю, и уже предвкушал, как нальются слезами её глаза, когда он, сбросив чемодан на землю, потребует с неё плату за работу.
Наверняка дурища всплеснёт руками, заохает, начнёт канючить, что у неё нет денег, а потом сдастся и полезет рукой за пазуху, доставая оттуда мятый платок с рублями. Он любил такие моменты, чувствуя себя всесильным и умным. Захочет – простит долг, а захочет – сдерёт лишних десять копеек.
Но к Ванюхиной досаде девка оказалась не лыком шита. Когда, ухмыляясь во весь рот, он сообщил, что с неё полагается рубль двадцать, она и бровью не повела.
А потом метнула на него насторожённый взгляд, молча сняла чемодан с тележки и достала пачку денег, от вида которой у Ванюхи моментально пересохло в горле, а в голове заработал счётчик, прокручивающий разные варианты действий.
Лет пять назад он и думать бы не стал, а выхватил деньги, да и был таков – ищи ветра в поле. Но сейчас время другое – не забалуешь. Чуть провинился – разыщет уголовная милиция, схватит за шкирятник и на нары. А там недолго и на стройки социализма загреметь под конвоем.
А это уж последнее дело. Порядочным ворам там не место, пусть политзаключённые горбатятся.
– Столько хватит? – девчонка протянула ему десятку, и Ванька встрепенулся в поисках сдачи, нарочито долго роясь в кармане.
«Нельзя её отпускать, – птицей билась в голове шальная мысль, – а то пропадут денежки. Куда лапотнице такая куча. А мне недели на две хватит погулять. Да и Люська давно нудит ей бобриковую шубку справить».
