– Кого я вижу?! Товарищ Машкин! Какими судьбами?!
Новый гость вытащил из-за стола подрастерявшегося Машкина и принялся радостно шлёпать его ладонями по плечам, восклицая:
– Жив! Жив! Старый чёрт! А помнишь, как мы с тобой на Перекопе целую ночь самогон пили?
На какой-то миг лицо Машкина перекосила гримаса, и Ане показалось, что он действительно похож на чёрта со старой иконы Страшного суда в Дроновской церкви.
Машкин вырвался из крепких объятий вошедшего и утёр выкатившуюся слезинку:
– Товарищ Цветков? Леонид? Не верю своим глазам! Я думал твой отряд порубили белогвардейцы.
Тот, кого назвали Цветковым, беспечно махнул рукой:
– Было дело. Но я, как видишь, жив-здоров. Только я теперь не Леонид Цветков, а Демьян Кумачёв.
Сообщение о смене фамилии произвело на товарища Машкина такое ошеломляющее впечатление, что Анюта с Нгуги переглянулись.
Подпрыгнув на месте, как бешеная белка, Машкин восторженно завопил:
– Ты Кумачёв? Знаменитый поэт?
Он принялся хлопать себя руками по ляжкам, то и дело восклицая:
– Кто бы мог подумать?! Я и знать не знал, что мой однополчанин жжёт народ партийным словом!
Машкин повернулся к Нгуги и Ане, призывая их в свидетели, и, немного отойдя от первого восторга, представил собравшихся мужчин друг другу:
– Товарищ Кумачёв – мой друг по партии.
А это – товарищ Нгуги, – на этих словах Нгуги протянул Кумачёву руку, – друг и соратник старого большевика, политкаторжанина Алексея Свешникова. Товарищ Свешников – личность легендарная. Бывший сокамерник самого Феликса Эдмундовича Дзержинского.
Многозначительно подняв вверх указательный палец, Машкин ткнул им в потолок, напоминая о том, что товарищ Дзержинский – важный человек и член Центрального комитета партии коммунистов.
Он живо опустил руку и спросил поэта:
– Скажи, Лёня, тьфу, то есть Демьян, какими судьбами в нашу дыру?
Кумачёв рубанул воздух ладонью:
– Приехал с ячейкой агитации и пропаганды. Будем давать контрреволюции бой на идеологическом фронте.
– Агитпроп – это хорошо. Не забывает нас партия, – поддержал Машкин.
– А раз хорошо, то организуй нам, товарищ Машкин, парочку подвод, снять с поезда нашу агитбригаду. У нас там кинопроектор, плакаты, пособия. Даже книжки с моими стихами!
Он требовательно посмотрел на Машкина.
Тот задумчиво почесал подбородок и, остановив взгляд на чёрном лице Нгуги, просиял:
– Товарищ Нгуги, ты ведь на лошади? Выручай! Окажи революционную сознательность, помоги разгрузить вагон. А домой утром поедешь.
