В раздражении сбивает в пепельницу сигаретный пепел.
– Я тебя не о диагнозе спрашиваю, умник! – замечает резко. – Скажи спасибо, что Батя не слышит, как ты у нас тут здраво рассуждаешь насчет Настиной бабушки! Я спрашиваю, что девочке купить, чтобы ее приняла школа и новые друзья? Тебе не может быть все равно, сын, она – твоя сестра и будет учиться с тобой бок о бок. Все остальные замечания оставь при себе.
Ну да, переборщил слегка, согласен. Сестра? Ха! Вот уж нет!
– А что купить? – мне даже не нужно притворяться.
Это и так ясно. Я встаю и с шумом отодвигаю стул. В последний момент сдерживаюсь, чтобы не расколотить его, нахрен, о кафель. – А все! Ты, главное, не торгуйся, директор, если претендуешь на звание лучшей мачехи года. Иначе Эльф тебе жлобство припомнит в старости…»
Мать и не торговалась. Плевать она на меня хотела! Широта души всегда заметно отличала ее от других людей. Впрочем, как и прагматичность и жесткий характер. Еще никому и никогда не удалось сесть ей на шею, и я не сомневался, что сводной сестре такой кульбит тоже окажется не под силу.
Мне просто стоило потерпеть, пока мать наиграется с ролью крестной феи для своей тихони-падчерицы и все вернется на свои привычные места. Стоило, но терпенья ни к черту не было. Особенно когда я видел, какой осторожной радостью загорались синие, распахнутые глаза Эльфа, если мать к ней обращалась. И с какой печалью отворачивался от обеих своих женщин отец. Как будто чувствовал то же, что и я.
Но мне было хуже, в тысячу раз хуже, и с этим надо было жить.
Я знал, что моя сводная сестра такая же глупая девчонка, как все, и этим вечером будет торчать у окна. Не зря разбил чертово зеркало. Она и торчала. Примеряла обновки, кружилась у своего отражения в стекле, наивно радуясь новым шмоткам. Раздражая меня этой негромкой радостью и заставляя смотреть на себя. Заставляя думать о ней так, как я того не хотел.
Я смотрел и смотрел на нее, выкуривая одну сигарету за другой, надеясь испепелить взглядом, а видел только улыбку и тонкую девичью фигурку.
Красивые волосы до плеч – мягкие, чуть волнистые – и сами плечи, такие же юные и нежные, как сама девчонка. Дочь отчима, без спроса вторгшаяся в мой мир, которую я ненавидел, ненавидел, ненавидел…
Я повторял это вновь и вновь следующим утром по дороге в школу, а она бежала за мной, легко перепрыгивая через подмерзшие лужи, стараясь не отстать от моего шага.
