Транспорт я у мамы экспроприирую на все выходные, так что мы с тобой с колесами! Ты, главное, Настена, проблемой не грузись, отнесись легче, ладно? Переночуем в лесу, а завтра домой. Все равно самые интересные поиски начнутся уже сегодня вечером, никто до утра ждать не станет.
– Поиски?
– Ну да, пропавшего студента. Но об этом я тебе уже по дороге расскажу!
Скорее всего, права Дашка. И отдых в лесу в шумной компании студентов – это то, что мне сейчас нужно. Не грузиться, выкинуть все из головы и просто побыть собой.
А то, что с Дашкой не соскучишься, – проверено временем.
Мы заезжаем в дом мачехи, и я наскоро собираю сумку. В доме никого нет, спальня Стаса по-прежнему открыта и пуста… Я останавливаюсь, поравнявшись с ее порогом, и сбегаю с подругой вниз. Считаю нужным позвонить родителям и предупредить об отъезде.
– Ну, ты даешь! – оглядывается Кузнецова на окна. – Все привыкнуть не могу, что вы с Фроловым одна семья. Такой экземпляр! Ему б лекарство верности в стакан накапать и фейс попроще запилить, не такой смазливый, цены б парню не было! А так представляю, как вас девицы донимают.
В общем, ты поняла, о чем я! – отмахивается, смутившись."
"Не совсем, ну да ладно. Мы со Стасом действительно не чужие люди, и Дашку этот вопрос волнует, пусть она и старается, как может, тему обходить.
Подруга собирается дольше. Мне кажется, или она действительно не на шутку волнуется? Когда я в разговоре вдруг упоминаю Петьку, у Дашки начинает все валиться из рук. Мне приходится встряхнуть ее за плечи и заглянуть в глаза, чтобы увидеть за напускной веселостью обычный страх.
– Даш, мы можем не ехать, если так переживаешь. Сходим в кино или побудем дома. Ничего страшного не произойдет.
– Ну вот еще! – не сдается подруга. – Не настолько мы древние, Настя, чтобы дома сидеть! Так и пылью незаметно припасть можно.
– Да-аш!
– Ну хорошо, Матвеева! – девушка отворачивается от сумки, в которую мы складываем еду, и опускает руки. – Да, я переживаю. Просто подумала вдруг, что Петька наверняка приедет с Мариной, и я снова буду себя вести как дура.
Я всегда при нем становлюсь другой, а потом себя страшно ругаю.
Это что-то новенькое. Хандра и Дашка – вещи несовместимые, и я решаю прогнать первую. Эта кареглазая девчонка слишком живая и настоящая для такого чувства. Я обнимаю подругу за плечи и прижимаюсь щекой к ее щеке.
– Кажется, кто-то советовал мне не грузиться и отнестись легче. В конце концов, Кузнецова, это и твоя жизнь тоже. Не Воропаевой и не Збруева.
