. Я хочу по любви. Давно хочу. Так как насчет чувств?
Меня самого удивляют слетевшие с губ слова, не удивительно, что незнакомки озадаченно хмурятся.
– Ты что, чокнутый, что ли? – неуверенно переминаются, стоя на каблуках, не понимая глубины шутки, подозрительно похожей на правду, и я спешу согласиться, вспомнив худенькую пятнадцатилетнюю девчонку в смешном пальто и шапке, однажды вошедшую в мою жизнь.
– Пожалуй, да. Хорошего вечера, девушки, – желаю на прощание, включаю фары и, наконец, срываю «Мазду» с места.
– И щедрых вам клиентов.
Мать не спит. Сидит в гостиной у телевизора, что тихо бубнит вечерними новостями в пустоту, закинув ноги на кресло, положив голову на высокую диванную подушку, читает. Увидев меня, пересекающего ей навстречу холл, вскидывает брови и откладывает книгу на колени.
– Ты что, сын, под дождь попал и не просох? Так погода вроде бы сырости не обещала. Что случилось?
– Нет. В реке искупался, так получилось. Где Настя?
Госпожа директор даже не делает вид, что удивлена.
– Вот сразу с порога: где Настя? Что ты еще хочешь знать?
– Мать, не начинай.
– И не думала даже.
Мы говорим тихо, отчима в гостиной нет, и взгляд у матери скорее осуждающий, чем по-настоящему сердитый. Конечно, ей все известно, но я все равно чувствую, что должен сказать:
– Я не ожидал, что она приедет, иначе никого бы не привел сюда. Ты знаешь.
Да, знает. Я не скрывал от матери свою боль. Она помнит, чего ей стоило отрезвить меня после отъезда Эльфа и как долго заживали порезы на запястьях, которые я медленно, снова и снова, упрямо сжав рот, все глубже наносил себе лезвием, отказавшись с кем бы то ни было говорить.
– Ну, извини, Стаська, что соломку под задницу не подстелила и передок белой манишкой не прикрыла. Может, и лучше, что Настя увидела все своими глазами. То, как именно ты живешь. Ведь это правда.
– К черту, мам, – я останавливаюсь и смотрю в дорогие сердцу глаза. Которым, как бы ни хотел, – не соврать. – Ты же все понимаешь!
– Я – да.
А ты-то? Что понимаешь ты?
– Ничего не изменилось. С той самой последней минуты – ничего.
– И сколько тебе понадобилось времени, чтобы это понять?
– Я всегда это знал. Только не говори, что так не бывает.
Мать долго молчит, разглядывая меня. Встает с дивана, откладывает книгу в сторону, чтобы снова повернуться и посмотреть в лицо. Ответить спокойно, с твердой уверенностью, что ее услышат."
"– Для тебя, возможно, и не изменилось, Стаська, но не для Насти.
