– Знаешь, что меня смущает? Я предъявила ему письма, и он, как мне показалось, удивился, потому что видел их впервые.
– Я бы не принимал во внимание твои ощущения. Человек может быть отличным актером, Лена.
– Вряд ли у него нашлись силы актерствовать после задержания и без малого суток в СИЗО.
– Бывает всякое. Но ты фактам-то в глаза посмотри.
– Вот в том и дело, – вздохнула Лена, покручивая на столе ежедневник. – Факты есть, а ощущения виновности обвиняемого – нет.
– Ой, прекрати, начальница. Сама посуди: машина, мотив, характер раны! Все против Жильцова.
Опровергни.
– Не могу пока, – признала Лена. – Но что-то мне не дает до конца в это поверить.
– Мы так дело не закроем, хочу напомнить. А сроки…
– До этого еще далеко. Можно покопать глубже.
– А смысл?
– Не знаю.
– Так и брось это все.
– Похоже, что ты прав, – со вздохом признала Лена. – Буду думать.
– Удачи.
Отложив телефон, она все-таки забросила в рот таблетку. Запила водой и придвинула к себе папку с материалами дела.
Она вышла на улицу, когда уже стемнело, и с удивлением увидела на скамейке в скверике через дорогу Никиту.
Он сидел спиной, но Лена ни с кем не перепутала бы его, и сердце радостно забилось: он приехал специально, чтобы встретить ее. Перебежав дорогу, она остановилась на секунду, чтобы взять себя в руки и не выглядеть слишком уж обрадованной. В этот момент Кольцов обернулся и увидел ее:
– Наконец-то! – Странно, но в голосе не было раздражения. – Могли бы тебе и выходной дать после командировки.
– Не положено.
– Лена подошла ближе и протянула руку: – Не ожидала тебя тут увидеть.
Кольцов прижал к губам ее запястье, легонько потянул, и Лена оказалась на скамейке рядом с ним:
– Захотелось прогуляться, решил, что совместим это с возвращением с работы.
– Пойдем по бульвару?
– Да, заодно выставку глянем, там новая экспозиция.
С некоторых пор в их городе стало принято устраивать фотовыставки прямо на улице, разместив снимки на билбордах, установленных на центральном бульваре, и Лена почему-то подумала, что Никита неспроста ведет ее туда – наверняка его работы тоже есть.
Но оказалось, что она ошиблась: работ Кольцова там не было, зато присутствовали работы его учеников. Никита критически рассматривал каждый снимок, иногда наклоняясь почти вплотную, и то и дело морщился. «Не нравится, – с тоской думала Лена, понимая, что ей весь вечер придется выслушивать его критические высказывания. – Я устала, и меньше всего мне сегодня нужны лекции о фотографии и композиции».
