Думаете, что все так делают? Некоторым проще не знать, даже если подозревают что-то. И потом, согласитесь, что это за отношения такие, в которых постоянно не доверяют и перепроверяют? Зачем тогда вместе быть?
– Вот сразу видно, Елена Денисовна, что вам больше двадцати, – рассмеялся Петр. – Сейчас отношения держатся на взаимном обмене паролями от соцсетей и телефонов. Тотальный контроль.
– Как говорит моя подруга, зачем так жить, – улыбнулась Лена. – Если ты не веришь партнеру и позволяешь себе лезть в его личное пространство, то, может, ты его просто не любишь?
– А разве в отношениях может быть личное пространство?
– Конечно.
Вас мама и папа не учили, что читать чужие письма неприлично?
– А мы сейчас чем занимаемся?"
"– Мы это делаем не из любопытства, а по долгу службы. Согласитесь, вам ни к чему были бы эти письма при другом раскладе? И мне тоже. Но мы должны найти убийцу, а потому делаем все, что от нас зависит, чтобы это скорее произошло, в том числе и переписку читаем.
– Да я шучу. Но вообще вы правы, без доверия нельзя.
Тут у Петра завибрировал мобильный, и он, извинившись, ответил:
– Да, мам. Нет, все нормально, мы еще работаем. Конечно, ты не волнуйся. Нет, скоро закончим. Да, пока.
Отложив телефон в сторону, он чуть смущенно посмотрел на Лену:
– Мама. Все никак не отвыкнет, что я уже не мальчик. Как в десять дома нет – все, катастрофа.
– Засиделись мы, Петр, в самом деле. Уже поздно, вы поезжайте, а я еще поработаю.
– А вам отдохнуть не надо?
– Неужели я кажусь вам такой древней, что вы постоянно напоминаете мне о необходимости отдыха? – улыбнулась Лена, закрывая крышку ноутбука и подзывая официанта.
– Нет, что вы… просто у вас-то в городе ночь уже.
– Ничего, я привыкла. Спасибо вам за помощь, завтра с утра созвонимся. Надеюсь, что к этому моменту узнаю последние новости из дома, может, что-то прояснится.
Она оплатила счет, пропустив мимо ушей возражения Петра и его попытку вынуть кошелек, и, проводив его до выхода, вернулась в номер.
Приняв душ и устроившись в постели, Лена снова взяла ноутбук Полосина и открыла очередное письмо.
Читая, все пыталась представить, какая же она на самом деле, эта Дарья Жильцова, чей портрет в материнской спальне сейчас всплыл в Лениной памяти так отчетливо, словно стоял рядом на тумбочке.
Очень красивая, но не вызывающе, а как-то очень мягко, деликатно – такая красота не отпугивает, не делает женщину недоступной, а, скорее, вызывает желание доверять ей и общаться.
