Принять решение оказалось довольно просто, но вот осуществить…
Два дня Лена настраивалась на поездку и разговор и наконец решилась. Она ждала Никиту у крыльца института, где он преподавал. Шел снег, стояла тихая безветренная погода, легкий морозец пощипывал лицо, кроме того, Лена забыла перчатки в машине, а возвращаться за ними не стала, побоявшись пропустить Кольцова. Руки окоченели, она пыталась прятать их в рукавах шубы, но они все равно продолжали мерзнуть. Когда Кольцов в распахнутой куртке появился на крыльце, Лена еле смогла сделать шаг ему навстречу.
Никита удивленно остановился, словно не узнал ее:
– Лена? Что ты тут делаешь?
– Тебя… жду… – выдавила она замерзшими губами.
– Зачем?
– Поговорить…
– Нам не о чем говорить. Больше ничего не будет, неужели ты не поняла? Уходи.
Кольцов повернулся и быстрыми шагами направился к трамвайной остановке, на ходу застегивая куртку и наматывая на шею длинный серый шарф.
Лена так и осталась стоять у крыльца, не в силах поверить в то, что он отшвырнул ее.
Она чувствовала, как в груди разорвался огромный ком, состоявший сплошь из боли, и эта боль затопила ее до самой макушки так, что стало невыносимо дышать. «Я сойду с ума, – с тоской подумала Лена. – И это уже не фигура речи, я действительно сейчас сойду с ума».
Внезапно осознав, что сама она со всем этим не справится, Лена усилием воли заставила себя дойти до машины, завести ее, включить печку и, пока салон медленно прогревался, найти в телефоне номер психиатра, к которому обращалась мать после самоубийства отца.
– Здравствуйте, Марк Семенович, это Лена Крошина, дочь Натальи Ивановны.
– А-а, Леночка из прокуратуры? Помню-помню, чем обязан?
– Вы… я… – Лена запнулась, не в силах произнести «мне нужна ваша помощь», но психиатр был человеком опытным:
– У вас какая-то проблема? Если нужно поговорить, приезжайте прямо сейчас, у меня свободны два часа до следующего пациента.
И Лена поехала к врачу.
Остаток декабря она горстями пила назначенные Марком Семеновичем препараты, боялась приходить в пустую квартиру, боялась спать, не могла есть.
В этих условиях она еще и на работу ходила, так как стеснялась принести потом больничный лист, подписанный психиатром. На работе, как ни странно, становилось полегче – Лена заканчивала несколько дел, приходилось держать себя в руках и сосредоточиваться на разных мелочах, что заставляло отогнать все мешающие этому мысли.
