Не облегчает состояние и необходимость проконсультироваться с мужем по одному рабочему вопросу. Видеть его категорически не хочется, хотя бы потому, что за последние несколько дней мы едва обменялись десятком фраз. Роман всё ещё зол на меня за то, что наорала на него в постели, а я сама… Чёрт знает, что со мной. Внезапно стало некомфортно в собственном теле. Я злюсь на себя, злюсь на мужа, злюсь на Сопляка и никак не могу понять, что с этим делать.
Пару раз меня посещала мысль о разводе, но всякий раз после я задавалась встречным вопросом: почему именно сейчас? Наши отношения с Романом не первый месяц переживают сложный период, но идея возникла у меня именно после поцелуя в машине.
Уж если уходить из брака, в который вступала с мыслью «раз и навсегда», то не под влиянием внезапного гормонального всплеска. И ещё страшновато, да. Начинать жизнь с нуля, отрекаясь от привязанностей, долгоиграющих мечтаний и планов. Мне всё-таки не двадцать пять, когда не думаешь о возрасте и кажется, что самое интересное только начинается.
Матвей не вписывается в мою жизнь от слова «совсем», даже если на секунду допустить мысль, что я уйду от Романа. Мальчишка. Умом он, безусловно, взрослее своих сверстников, но факт остаётся фактом: он вспыльчивый, презирающий авторитеты, импульсивный. Что я буду с ним делать? Он как пиво — свежее, дерзкое, хмельное, а я вино — сухое, терпкое, с привкусом горечи. Едва ли смешение этих двух вкусов не обеспечит головной боли.
И в этом тоже заключается проблема.
Вопреки всему вышеперечисленному, я не могу избавиться от мыслей о нём. И сердце по-прежнему ухает, стоит завидеть его чёрно-белый силуэт в коридоре. Дурдом, да? Парню всего двадцать два, а я в его присутствии теряюсь. Конечно, не подпускать его к себе — самый правильный и безопасный выход. Матвей настойчивый, но гордости у него не отнять. Рано или поздно он разозлится, если ещё не успел этого сделать, и оставит меня в покое.
От жужжания мыслей голова начинать болеть ещё сильнее, и тогда в порыве мазохизма я набираю Роману.
Нельзя позволять внутреннему раздраю влиять на работу.
— Мне нужно зайти к тебе на пару слов. Это по поводу рекламного бюджета.
— Давай немного позже. Занят.
Гул в висках усиливается — на заднем фоне я отчётливо различаю смех. Этот тошнотворный урчащий звук я не спутаю ни с одним другим: так смеётся Елисеева.
Кладу трубку и смотрю перед собой, пытаясь совладать с внезапным всепоглощающим приступом гнева. К чёрту.
