В семнадцать жутко не хотелось отличаться от одноклассников, строивших планы на жизнь, поступавших в вузы, сдававших на права и обзаводившихся тачками, в то время как мне приходилось по несколько раз в день сбегать с работы, чтобы проверить, не захлебнулась ли она в собственной блевотине.
Лишь в девятнадцать я наконец смог нормально вздохнуть. Во время двухнедельной реабилитации мать познакомилась с мужчиной, который, к счастью, имел куда менее продолжительную зависимость от бутылки. Они стали встречаться, а через месяц переехали в Воронеж, последовав совету психотерапевта сменить город, пристрастивший их к алкоголизму.
Нашу квартиру было решено продать, чтобы новоиспечённая пара смогла обзавестись там жильём. Мне досталась треть от вырученной суммы, которую мать клятвенно обещала превратить в половину, когда они с Вениамином встанут на ноги. Но я ни на что не рассчитываю. Три года назад у них родился ребёнок, так что им деньги нужнее. Мать не пьёт, недавно вышла на работу и кажется вполне счастливой. Это главное.
Иногда я задаюсь вопросом, почему она не предложила поехать с ней. Я бы отказался, но всё же… Недавно пришёл к выводу, что для матери я, как и Москва, — прошлое, которое нужно было отсечь, чтобы двигаться вперёд. Стало легче.
— Когда нас навестишь, Матвей? Давно не был. Может, в выходные?
— В эти выходные точно нет. Попробую на следующих.
— У тебя планы?"
"Перед глазами встаёт образ Стеллы, расхаживающей по кухне в моей футболке. Её муж улетает в Данию в эту пятницу и пробудет там до конца недели.
Я не могу упустить возможность провести это время с ней.
— Да, есть немного.
— С девушкой?
Мать придаёт тону игривости, словно мы с ней друзья, которые привыкли делиться личным. Получается неестественно, но осекать её я не пытаюсь. Она ведь старается.
— Да, с ней.
— Я так рада за тебя! — восторженно взрывается трубка. — Когда привезёшь её к нам? Как зовут?
— Её зовут Стелла. Привезти не обещаю.
Даже представлять не хочу, какое лицо будет у Стеллы, предложи я поехать к моим родителям в Воронеж.
А если бы она узнала, что я назвал её своей девушкой при матери, заскрипела бы зубами. Но я сказал, как есть. Впервые в жизни, не считая непродолжительного романа в школе, я вступил в осознанные отношения с женщиной. Даже если она замужем — для меня это ровным счётом ничего не меняет. То, что я не могу ни на кого смотреть с тех пор, как она появилась в моей жизни, многое значит.
— Мам, мне на работу пора. Грише и Вениамину привет.
— Передам.
