Чтобы увидеть, осталось ли на его глуповатом, красивом лице то же выражение, что и тогда, когда он назвал меня хамкой.
Его брови страдальчески нахмурены, а глаза полны похоти и наслаждения. На мгновение он перестает двигаться, его член полностью внутри меня. Лиам берет меня за подбородок и притягивает к себе для отчаянного поцелуя.
Это гораздо больше, чем поцелуй. Мое сердце колотится в груди, как боевой барабан, а бабочки трепещут крылышками в животе.
Наши языки быстро находят друг друга, и он снова начинает входить в меня.
Слишком нежный и теплый, особенно после наших отвратительных слов.
— Я могу неправильно понять, если ты будешь трахать меня так нежно, Лиам. Не бойся быть грубым, — говорю я с ядом в голосе.
— Ты никак не можешь прекратить подстрекать меня, не так ли? — рычит он мне в губы.
Он выходит из меня и прижимает мою грудь к кровати, подтягивая задницу к краю матраса, где он стоит, и шлепает мою киску своим членом. Я бью кулаками по простыням и кричу в одеяло, когда он снова врывается в мое лоно.
Безжалостно, так, как это умеет делать такой мужчина, как он.
Он трахает меня так сильно, что становится больно. Я кричу с каждым толчком. Его член, руки, слова — причиняют боль.
Все, что связано с Лиамом, — причиняет боль.
Он останавливается и низко стонет, когда его член пульсирует внутри меня. Я чувствую пульсацию его высвобождения, когда моя киска сжимается, отчаянно ожидая его оргазма.
Засранец.
Он задерживается на несколько секунд, а затем выходит и переворачивает меня так, чтобы я лежала спиной на его простыне, а лицом к нему.
Его лоб потный, черные волосы прилипли к лицу.
Он прекрасен.
Падший ангел — дьявол."
"— Надеюсь, ты принимаешь противозачаточные средства, — равнодушно говорит он, и в его глазах горит огонь.
Я невинно улыбаюсь.
— Нет, вообще-то нет. У меня тоже сейчас фертильный цикл. — В его глазах появляется ужас, и он опускает взгляд на мою киску, с которой стекает его сперма. — Я шучу. Конечно, я принимаю противозачаточные, ты, долбаный психопат.
Он громко вздыхает, и я не пропускаю улыбку, которую он прикрывает рукой.
— Ладно, признаю, это было слишком, но я ждал, что ты снова скажешь «панкейки»… но ты этого не сделала.
— После того, как ты назвал меня хамкой и дешевкой?
Выражение его лица смягчается.
— Я был в ярости… Я не должен был этого говорить. Ты не дешевка. Иногда бываешь хамкой. — Он игриво улыбается мне. Между нами что-то прояснилось. — Прости.
