Я хочу прикоснуться к ней, почувствовать ее. Укусить и сказать ей, как сильно ее разум отталкивает меня.
Я хочу, чтобы она жила.
— Черт, похоже, через несколько ночей я буду ночевать в твоей комнате. — Поддразнивает Лэнстон, но я бросаю на него взгляд. Он даже не вздрагивает. Вместо этого в его глазах мелькает любопытный огонек. — Она просто сердцеедка.
— Только не она. — Предупреждаю я его.
Состояние Лэнстона так же плохо, как и состояние Уинн.
Два человека, которые хотят умереть, спят в одной постели — нет.
Я этого не допущу. Он так близок к выздоровлению.
Смотрю на него и наблюдаю, как его большой палец проводит по старым шрамам на запястьях. У нас у всех здесь есть шрамы, некоторые глубже, чем остальные.
Мой взгляд останавливается на его шее, и по позвоночнику пробегает холодная дрожь. В памяти всплывает та ночь, когда я нашел его тело в душевой, и в груди становится тяжело.
Никогда не забуду, как его глаза на мгновение потеряли свой блеск. Он больше никогда не будет таким подавленным, если я смогу этому помешать.
Он обнимает меня за плечо и смеется.
— Ну, по крайней мере, скажи мне ее имя.
— Колдфокс! Бергмот! — кричит Джерико, перебегая двор, пугая их обоих. Они бросаются наутек, Елина ведет Уинн к входу в западное крыло.
Мои кости стремятся последовать за ней, но я остаюсь стоять на месте.
— Колдфокс? — Лэнстон улыбается, когда ее фамилия слетает с его уст.
— Ее зовут Уинн, — бормочу я, когда мой большой палец ласкает свежий струп на указательном пальце, посылая небольшие болевые импульсы по нервам.
— И она моя.
Ⅵ
Уинн
Мы с Елиной вбегаем в западное крыло, мое сердце бьется быстрее с каждым шагом по тусклому коридору. Светильники, сделанные в виде фонарных столбов, торчат через каждые десять футов, излучая теплое сияние, но не настолько яркое, чтобы чувствовать себя уютно.
Она издает смех, который пронзает меня насквозь, и затягивает нас в маленькую кладовку, прижимая палец к губам, когда Джерико пробегает мимо двери.
Моя одежда промокла, и теперь, когда я не танцую, как сумасшедшая, под дождем, мне начинает становиться холодно.
Я обхватываю себя руками, чтобы сохранить остатки тепла.
— Почему мы прячемся?
Елина подмигивает мне.
— Потому что с Джерико весело шутить. — Она смеется и открывает дверь, чтобы выглянуть. — Ладно, думаю, мы заставили его волноваться. Беги в свою комнату…
Дверь открывается, и появляется Джерико со скрещенными руками. Его щеки красные от преследования, а брови нахмурены от ярости.
