Естественно, команда «К бою» означала немного другое, но в текущих условиях, когда солдаты все до единого были в исподнем, никто валяться голым пузом на досках в палатке не хотел. Не стал этого требовать и командир роты, в данную секунду нависающий надо мной и Самсоном. Я, к слову, тоже решил не выделяться — раз уж принял решение остаться в войсках, а не свалить из части на все четыре стороны, значит придётся подчиняться.
Тут важно сказать, что в конечном итоге, Белорецкие возможность вернуться к гражданской жизни у меня не забирали.
День спустя после отъезда князя из нашей воинской части, я внезапно получил на телефон краткое сообщение о том, что при желании могу вернуться в Тюмень и жить своей жизнью без каких-либо претензий от их рода под новым именем. Правда между строк, если не дурак, стоило понимать, что на этом наши пути с Белорецкими однозначно расходятся. Да и, казалось, бог бы с ними… Только вот как силы то свои возвращать тогда, в мирной обстановке? И возможно ли это вообще?"
"Когда я с этим вопросом обратился к Акакию, он недвусмысленно мне ответил, что, цитирую, «на текущий момент, юный пользователь силы идёт верным путём».
Больше с него выдавить ничего полезного не удалось. Старый хрыч был очень своеволен и порой больше раздражал и расстраивал, нежели оказывал поддержку и помощь, но и обесценивать его совсем, тоже было бы неправильно — былая помощь не забыта.
Возвращаясь мыслями в нашу палатку, которая этой ночью стала центром событий, я отметил гробовую тишину, периодически рассекаемую злым рыком ротного.
Василий Филиппович Лобанов был не очень высок ростом, но довольно широк в плечах и в целом крепок на вид. Возрастом, кстати, капитан был ненамного старше нас, максимум лет на десять, но судя по сухому жёсткому взгляду, офицер успел повидать многое и характер у него уже вдоволь пропитался войной со всеми отсюда вытекающими последствиями.
— Отставить! Строиться всем! — на этих словах командир роты встал по центру палатки, грозным взглядом наблюдая за тем как выполняется его команда.
Следом, в случайном порядке выкрикивая фамилии бойцов, капитан рыкнул им чтобы те вышли из строя и встали отдельно. Как оказалось, на лице каждого из них так или иначе был след либо от моей резиновой дубинки, либо от моего же кулака.
— Старички, значит, молодого решили проучить? Правильно я понимаю, Самсонов? — с недовольством во взгляде бросил Василий Филиппович.
