Сказанное, понятное дело, никому из присутствующих не понравилось, поэтому последующая реакция командира части меня не особо удивила."
"— Значит так, слушай мою команду… этого балбеса до конца учебки на гауптвахту. Обучить строевой подготовке и стандартному набору солдатских навыков. Будет не слушаться приказов — разрешаю применять силу, а также лишать приёмов пищи. Эта мера у нас всех буйных быстро остужает. — следом полковник перевёл взгляд в сторону Борисова и продолжил. — Ты, старшина, вместе со своими товарищами можешь собирать вещи.
Это не первый ваш залёт. Раз мирная жизнь вам не по нраву — будем применять вашу агрессию в более пригодных для этого местах. Вместе с осенним призывом направляешься на фронт. Ну а ты, капитан, получаешь выговор с занесением в личное дело. Чтобы за личным составом внимательнее следил и сержантов в узде держал. Как принял меня, Ермаков?
— Есть выговор, господин полковник. — поднялся с кресла названный.
После того как Миронов раздал всем на орехи, прозвучал приказ покинуть кабинет, что мы с присутствующими военными и сделали.
Что же касалось ситуации с дракой, предшествующей этому собранию, то естественно, на фоне периодически гремевших по всей империи случаев проявления тёмных сил, никто не поверил, что произошедшее вчера обошлось без их участия. Поэтому полковник Миронов, посовещавшись со своим замом, спешно сообщил о своих подозрениях в вышестоящие инстанции, не став что-то скрывать и замалчивать. Последнее, на мой взгляд, характеризовало его с довольно хорошей стороны.
Да и реакция командира части на серию конфликтов с моим участием, тоже вполне отвечала моим пониманиям о справедливости. Особенно если учесть то, что по докладу шпионившей за полковником Кали, меня на гауптвахте закрыли в первую очередь по причине подозрения в одержимости и желания в виду этого изолировать от остального общества. Так что действия Миронова, злобы, как ни странно, у меня не вызывали. Хотя в случае если бы я был действительно одержим, заточение ничем бы не помогло.
* * *Две недели спустя
— Лёха, мы готовы. Ты идёшь? — произнёс вошедший в кабинет молодой мужчина в военной форме.
— Да, только шлем надеть. — бросил я поднимаясь с дивана и хватая лежавшую на столе армейскую каску.
За дверью ожидали четверо сержантов с учебными клинками в руках. Ещё один клинок лежал в углу помещения на столе, дожидаясь уже меня.
— Договор помните?
— Да. Если проигрываем, то ещё неделю кормим тебя едой с ресторана.
— Три раза в день.
