— Они… — девушка сглотнула, словно от каждой фразы ей становилось хуже, — они… меня убьют.
Несмотря на эмоции, которые Виктория пыталась скрыть, это было сказано просто, без истерики, но именно от этого слова и прозвучали ещё страшнее. Светлицкая вся сжалась, будто ожидала, что я сейчас начну насмехаться или отвернусь. Её руки дрожали, и она крепче сжала лямки рюкзака.
— Я знаю, как это звучит, — добавила девушка, с трудом удерживая голос в равновесии. — Но после того, что случилось… я больше не могу к ним пойти.
Я… я пошла против всех. Против приказа отца.
В глазах княжны плескалась буря эмоций: обида, страх за свою жизнь, отчаяние и, наконец, стыд. Просить помощи именно у меня аристократке, судя по виду, было невероятно тяжело. Ещё бы, ведь наверняка всю свою жизнь она презирала всех и каждого, кто был хоть как-то связан с моей фамилией. Это было видно во всём её облике.
— Я… — Светлицкая замялась снова, её взгляд метался, будто она искала поддержки у невидимого спасителя. — Я не знаю, что мне делать.
Идти просто больше некуда.
Пару секунд я стоял молча, раздумывая. Она действительно была в глубочайшем отчаянии. А я безмолвно поражался превратностям судьбы стоявшей передо мной девушки. В голове мелькали разные мысли, но больше всего вызывало вопросы то, как в действительности далеко её семья может зайти? Убить собственную дочь из-за невыполнения тупого приказа? Без лишней скромности могу утверждать, что с той задачей, которую возложили на эту едва доросшую до совершеннолетия девчонку, до сих пор не может справиться ни древний княжеский род, ни подписавшая себе смертный приговор частная военная компания.
Неужели вся их надежда была только на то, что Виктория, пользуясь тем, что мы полдня проводим вместе в одном помещении, сможет нанести мне неожиданный и подлый удар в спину? Да она даже с двумя своими братьями-балбесами справиться не смогла.
— Говоришь, нужна моя помощь?.. — бросил я, внимательно наблюдая за каждым движением княжны.
Она стиснула зубы, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
Глаза на секунду вспыхнули огнём гордости, но потом этот огонь погас, и она, опустив голову, кивнула, нехотя, как будто эти слова резали её изнутри.
— Да, — выдавила Виктория. — Мне нужна твоя помощь.
— Хорошо, но от всех этих вещей придётся избавиться.
* * *"
"Небо над городом затянулось плотными облаками, из которых лился холодный дождь, превращая улицы Москвы в зеркальную гладь мокрого асфальта.
