Если приглядеться, можно было разглядеть на клубке небольшой ярлычок с надписью: «Путеводная нить Ариадны (длина до 12-ти верст). Ворожейные мастерские, г. Иванов»."
"Под конец даже не слишком сообразительный Генка понял, что если он не пойдет сейчас за клубком, тот запросто укатится без него. Пнув подушку, будто это она была во всем виновата, он поспешно нырнул в брюки, надел свитер на голое тело и сунул босые ноги в кроссовки.
Стоило открыть дверь, как клубок, целеустремленно подпрыгивая, покатился по лестнице. За ним тянулась нескончаемая светящаяся нить.
На улице клубок некоторое время рассеянно покрутился на месте, точно принюхивался, а затем решительно прыгал между домами. Спотыкавшийся Генка едва поспевал за ним. Хорошо еще, что золотистая нить четко обозначала путь.
Вскоре Бульонов сбился с дыхания. В кроссовках захлюпало. Особенно его раздражало, что клубок явно не разбирает дороги. Если на пути была лужа он катился через лужу, если забор – прыгал через него, оставляя сияющую нить.
– Уф! У этих чародеев явно какой-то сдвиг по фазе! Так и прут напролом! Нет чтоб калитку поискать! – раздраженно пробормотал Генка, когда ему вторично пришлось подлезать под высокое бетонное ограждение вокруг стройки.
Когда выбившийся из сил Бульонов уже собирал плюхнуться животом на землю и обеими руками вцепиться в нить, клубок внезапно несколько раз подпрыгнул и требовательно застучал по крышке канализационного люка.
Оглядевшись, пораженный Генка сообразил, они вновь вернулись к той арке дурневского дома Рублевском шоссе, где он уже был накануне.
– Ну, ты просто гад какой-то! Здесь же на троллейбусе три остановки – зачем было напролом через кварталы переть? – укоризненно обратился Бульонов к клубку.
Клубок продолжал прыгать у люка. Золотистая нить петлями ложилась вокруг крышки. Отыскав возле мусорного контейнера железный стержень, Генка вернулся и после нескольких неудачных попыток сковырнул люк. Клубок тотчас скакнул внутрь, натянув нить.
Бульонов некоторое время колебался, Наконец он решился и тоже стал спускаться.
Скобы радостно делились с ним своей ржавчиной. Так продолжалось до тех пор, пока одна скоба не оторвалась.
– Ма-а-а-а-а! – только и успел крикнуть Генка.
А потом, так и не успев до конца испугаться, Генка понял, что сидит на старом раскисшем матрасе, который кто-то сбросил в люк. Матрас чавкнул, принимая в свои гниловатые, но дружелюбные объятия жуликоватого буку одиннадцати лет.
Бульонов поднялся. Все кости были целы. Зубы тоже.
