Сломанную ногу под гипсом жгло и пощипывало. Казалось, будто костеростки опутывают её липкой, горячей паутиной.
Покачиваясь на волнах боли и наслаждаясь малейшим её затишьем, Таня наконец уснула. Как долго она спала, она не знала, но, вероятно, недолго, потому что среди ночи её разбудили глухие удары.
Тибидохс сотрясали раскаты грома, заставлявшие это приземистое, похожее на каменную черепаху строение вздрагивать до самого подвала.
В окна магпункта хлестал ливень. Казалось, снаружи по стеклам течет река.
Брызги просачивались в щели, плохо законопаченные заклинаниями, и лужами натекали на полу и широком подоконнике. Ежесекундно небо прочерчивалось огненными стрелами молний – двумя-тремя одновременно. Тане, кровать которой стояла совсем близко к стеклу, чудилось, будто все молнии бьют в одну точку – в чердак Большой Башни.
Неожиданно Таня вспомнила слова Соловья: «Да только гриф все равно треснул!» Тане стало жутко. С трудом дотянувшись до стула, на котором лежала её одежда, девочка достала записную книжку и стала поспешно её перелистывать.
Шпоры по нежитеведению, рецепты, как успокоить разбушевавшегося дракона... Где же это? Ага! Вот она – инструкция по использованию магического контрабаса! Как славно, что когда-то она догадалась переписать её с бересты, и ещё приятнее, что эти записи не исчезли, как это случалось при попытке продублировать запретное заклинание!
Голубоватые вспышки молний выхватывали об-рывки фраз.
Стекла содрогались при каждом ударе грома:
""Данный контрабас... волшебником Феофилом Гроттером... для полетов на Лысую гору... тонкой магии... материала... палубные доски Ноева Ковчега... внутри грифа Веревка Семнадцати висельников, обрывавшаяся...... казнить невиновною...
...избегайте столкновений с твердыми предметами! Нарушение правил........... высвобождению мощного проклятия, содержащегося в Веревке...""
Таня выронила записную книжку. А что, если Веревка Семнадцати висельников лопнула и эта жуткая гроза – явно магическая по происхождению – была как-то связана с высвобождением древнего проклятия?"
"Но сейчас Таня слишком устала, чтобы размышлять о туманных намеках прадедушки Феофила.
Мало ли что могло померещиться мнительному ворчливому магу, жившему несколько столетий назад? Магу, чей голос жил в её кольце?
Девочка закуталась в одеяло. Было сыро. За перегородкой сладко причмокивал губами Баб-Ягун.
