– Но почему Пиявка ваша тайна? Вы её оберегаете? Зачем?
– Наказ Древнира... Когда-то давным-давно он велел нашим предкам охранять сторожку и печь. Но то же самое он велел и лешим. Поэтому мы с ними и враждуем, Это ж надо было: доверить тайну таким пентюхам! Да что они могут, эти лешие?
Таня привстала на локтях. Сторожка Древнира равнодушно смотрела на озеро слепыми окнами. На траве, вздрагивая отвисшей кожей на подбородке, сидели изумрудные ящерицы.
На опушку, переваливаясь, вышел лешак, похожий на скрипучую еловую колоду, Он стоял и с равнодушием существа, рожденного чащей и буреломом, смотрел в их сторону.
Водяному это не понравилось. Он встал и, шлепая ластами, направился в пруд.
– Ладно, поплыл я. Удачи тебе, девчонка! Не церемонься с Пиявкой! И, того, смотри в оба! Наши поговаривают, в сторожке живет призрак, – сказал он и, поджав ноги, нырнул.
По воде разбежались круги. Заквакали лягушки.
Тане холодно было лежать на земле. Ее била дрожь, Она встала и, обойдя сторожку, приблизилась к окну.
Вопреки ожиданиям, – проникнуть внутрь не составило труда. Девочка животом перевалилась через подоконник и сползла на пол уже с другой стороны. Сверху, сквозь потолок, просвечивал каркас крыши.
Печь белела, как каменное лицо, припудренное штукатуркой. Закрытая дверца раскалилась от жара.
Таня сделала шаг. Потом ещё шаг и еще... Но вот чудо! Печь не приближалась. Напротив, с каждым новым шагом она будто отодвигалась. Встревожившись, девочка побежала к ней со всех ног. Она и опомниться не успела, а печь уже замаячила в отдалении крошечным пятнышком.
Сторожка Древнира раздвинулась изнутри, разрослась, вобрав в себя тайну пятого измерения.
Таня остановилась.
«Стоп! В прошлый раз так не было... Хотя в прошлый раз Пиявка только ещё заползала в огонь», – вспомнила она.
Поразмыслив, Таня предприняла ещё одну попытку. Повернулась и пошла задом наперед. Бесполезно. Добрых десять минут малютка Гроттер то пятилась, то металась по комнате зигзагами, то пыталась ползти, то, надеясь обмануть заклинание, устремлялась в сторону, противоположную печи.
Бесполезно. Никакие уловки не помогали. Словно дразня её, печь то оказывалась совсем рядом, то удалялась скачками, поочередно возникая во всех углах комнаты и жарко улыбаясь пышущей дверцей.
Таня опустилась на пол и подперла голову руками, Ей было. холодно и плохо. Никогда прежде она не ощущала себя такой слабой, такой бесполезной! Даже когда Пипа запирала её на балконе.
