– Чувствуешь, Сарданапал? Черепашка уже начинает проявлять нетерпение! Должно быть, кто-то из моих малышей догадался забраться ей в ноздрю или в ухо! Уже скоро! Не пройдет и нескольких часов, как черепаха шевельнется и сбросит с панциря ленивых слонов, на которых держится этот спятивший мир!.. Истуканы, не спускать с них глаз, я скоро вернусь! Хочу наведаться к Жутким Воротам!
Чума-дель-Торт выпустила несколько искр, закружилась на месте и – исчезла, применив заклинание мгновенного перемещения. Вокруг пленников столпились оставшиеся истуканы, между ног которых шнырял невесть откуда взявшийся болотный хмырь Агух.
– Х-хо! Кровь! Скоро прольется кровь! Х-хо! Все обруш-шится и вас замурует заж-живо! Размаж-жет! – визжал он, разбрызгивая вонючую слизь.
– И тебя размаж-жет! – передразнила Таня, Болотный хмырь озадаченно примолк и поочередно потрогал рожки. Когда он говорил или смеялся, его лысая голова откидывалась, как на шарнире.
– Я неж-жить! Меня не размаж-жет! – сказал он не особенно уверенно.
– Ты точно это знаешь? – спросила Таня.
– Точно, – сказал Агух и полез прятаться под ноги истуканам.
Таня с Ягуном переглянулись. Можно было попытаться убежать, но у двери, загораживая её своей широченной спиной, громоздился один из языческих божков, высеченный, казалось, из целой скалы.
Стены Тибидохса продолжали сотрясаться. В мельчайшие трещины в потолке просачивался песок.
Каменные истуканы оставались неподвижными, зато Агух с истошными воплями носился по темнице.
Где-то внизу, в немыслимой дали, в самом центре магического мира каменные фигуры шныряли по морде гигантской черепахи, а та, похоже, начинала терять терпение.
Скованный Сарданапал чуть пошевелился. Ему удалось обвить бородой кляп и выдернуть его изо рта. Заметив это, болотный хмырь немедленно кинулся вставлять кляп обратно. Академик скривился от едкой вони. Его усы, сопротивляясь, обвили Агуха за рожки и сильно дернули. Тонкие ножки болотного хмыря подогнулись. Он, как жирная жаба, плюхнулся на пол, а потом отбежал в сторону, кривляясь, скаля зубы, но не решаясь больше сунуться.
С трудом присев, академик уставился на Баб-Ягуна.
– Я слышу его мысли! Он специально дает себя подзеркалить! Только тихо! Если будешь отвечать, просто думай: я услышу, – зашептал внук Ягге.
Хотя нет, не зашептал. Подумал. Его губы даже не пошевелились.
«О чем думает Сарданапал? О чем?» – нетерпеливо подумала Таня.
– Погоди... Сейчас...
