Ему в спину на полной скорости врезался центральный нападающий «вашингтонцев» Тед Кейн и жестко впечатал нашего парня в борт. Это был грязный силовой прием, поэтому предугадать подобное дерьмо я не мог. Зато мне удалось зацепить клюшкой шайбу, и она тут же залетела во вражескую сетку.
Прозвучала голевая серена, а следом за ней и финальная.
От рева счастливых болельщиков под ногами завибрировал лед.
Это победа!
ПОБЕДА, МАТЬ ТВОЮ!
Орланы подъехали поздравить меня с голом, и начались настоящие мужские обнимашки с целованием шлемов и прочей трогательной херней.
От переизбытка эмоций я без конца улыбался как кретин, испытывая бешеную эйфорию, которая жаром разливалась по всему телу.
Блять, это нереальные ощущения, понимаете?
Забить победный гол, да еще и на последней секунде – это как испытать двойной оргазм.
Непередаваемое чувство!
– Не мог оставить Хоуджа мне? – прорычал мне на ухо Дэйв. – Этот мудила с первого периода нарывался.
Мой лучший друг хоть и выглядел сейчас как шлюха после ночной смены, но все еще крепко стоял на коньках.
Чтобы сломать эту боевую машину требовалось что-то посерьезнее парочки детских толчков.
– Прости, приятель, – я постучал по его шлему. – Мне показалось, ты был слегка занят, валяясь на льду, как разнеженная принцесса.
– Да пошел ты, – усмехнулся он, толкая меня в плечо.
* * *В фойе нас поджидала возбужденная Микки.
Она поочередно крепко обняла Дэйва и меня, а затем деликатно отошла в сторону, бросая нас на съедение голодным стервятникам.
Мы с Каллаханом дали прессе короткие комментарии по итогам выигранного матча, оставили парочку автографов и поспешили к выходу.
– Это не игра, это какая-то мясорубка, – проворчала Микки, когда мы шли через парковку к нашим машинам, а затем обратилась ко мне: – Надеюсь, с тем уродом, которого ты вырубил, все нормально?
– За его жизнь борются лучшие врачи, – трагично вздохнул Дэйв, нажимая на брелок сигнализации.
– О, Боже… – зеленые глаза Микки округлились, и она испуганно закрыла рот руками.
– До сих пор не понимаю, что ты делаешь рядом с этим идиотом, – покачал я головой. – У Хоуджа перелом носа и легкое сотрясение. Жить будет.
– И что-то мне подсказывает, что подольше некоторых, – процедила она сквозь зубы, злобно поглядывая на своего мужа.
Я не сдержал улыбки.
Брак этой парочки явно заключался не на небесах, а несколькими этажами ниже. Их союз отдавал безумием, сумасшествием, адским огнем…
Мои же браки отдавали лишь отчаянием.
