Мерфи сцепила ноги за моей спиной, и я почувствовал, как мышцы внутри нее сокращаются, сжимая мой член в раскаленные тиски.
Твою мать!
Я переплел наши пальцы и вдавил ее руки в матрас, делая последние мощные толчки, которые заставили наши тела содрогнуться. Перед глазами все замелькало. Блаженство молнией пронеслось по позвоночнику вниз. Мерфи запрокинула голову, выкрикивая мое имя, и я с низким рыком вошел в нее по самое основание, изливаясь внутри.
Она обмякла в моих объятиях, и я повалился набок, притягивая ее к своей груди.
Закрыв глаза, я прижался лбом к ее влажной шее, пытаясь восстановить дыхание и понять, что, во имя всевышнего, только что произошло.
Я чувствовал себя так, словно выиграл самый сложный хоккейный матч в своей жизни, установил мировой рекорд по марафонскому бегу и на доске для серфинга покорил восьмидесятифутовую волну.
Оргазм напрочь снес мне крышу.
Взорвал член вместе с мозгом.
– Это было… бесподобно, – Мерфи перевернулась на живот и со смесью нежности и восхищения посмотрела на меня.
Ее растрепанные волосы рассыпались по плечам, касаясь моей кожи…
И вот я уже готов ко второму раунду.
– Я люблю тебя, бывшая-будущая миссис Сандерс, – все еще пребывая в эйфорическом шоке, произнес я не своим голосом. – И хочу от тебя еще одного ребенка. Нет, лучше шестерых… Как ты смотришь на целую хоккейную команду? Знаешь, из тебя вышел бы неплохой тренер…
Мерфи не дала мне закончить – ее губы прижались к моим губам в головокружительном поцелуе.
В этот момент я понял, что мое счастье вернулось ко мне навсегда.
В двойном, черт возьми, объеме.
Ну разве я не гребанный счастливчик?
Эпилог. Мерфи
Три месяца спустя
Чикаго, штат Иллинойс
Яркие лучи сине-белых прожекторов игриво блуждали по заполненным до отказа трибунам, озаряя возбужденные лица болельщиков. Громкая музыка, звучащая из мощных динамиков, отдавалась вибрацией в сердце, а праздничный блеск льда приятно слепил глаза. Шестой финальный матч кубковой серии, казалось, собрал на ледовой арене Чикаго весь чертов мир.
Мы заняли свои места в первом ряду, чтобы находиться как можно ближе к происходящему на поле. И говоря, «мы», я подразумевала себя, Джо, Микки, Табиту и ее сына Бобби – агента Эша.
Искрившееся в воздухе напряжение усиливалось с каждой секундой. Арена гудела, как растревоженный улей. Что неудивительно, ведь каждый присутствующий здесь понимал, что с минуты на минуту станет свидетелем важнейшего спортивного события, которое навсегда войдет в историю.
