– Ради всего святого, Мерфи! Ты что, смеешься над мертвыми детьми?
– Над тобой, Сандерс!
Ее смех стал еще громче. Он был таким чистым и искренним, что какое-то время я просто пялился на нее не моргая, зачарованный этим удивительным звуком.
Наши взгляды снова встретились, и воздух вокруг изменился. Потяжелел, как бывает обычно перед грозой. Давление на легкие увеличилось, стало труднее дышать. Мерфи послала мне озорную улыбку, затем медленно провела языком по своей верхней губе и закусила нижнюю.
Этого оказалось достаточно, чтобы свести меня с ума.
Отшвырнув книгу в сторону, я запер дверь на ключ и спустя мгновение оказался рядом с Мерфи."
"– Ну, привет, Клубничка, – я притянул ее к себе и поцеловал в ключицу, жадно вдыхая пьянящий аромат. – Как же невероятно ты пахнешь…
– Эш-ш-ш, – прошептала она, поднимаясь на цыпочки и обвивая руками мой долбанный шейный воротник.
Кровь побежала по венам бурлящей рекой. Я запустил пальцы в ее влажные волосы и с жаром накрыл ее рот, проникая в него языком: исследуя, играя, лаская.
Мерфи застонала, страстно целуя меня в ответ.
Она была такой чертовски вкусной, что я не понимал, чего хочу больше – трахнуть ее или съесть. Мой член уже был тверд, как камень – так Мерфи действовала на меня.
Всегда.
Я был первым, кто прикоснулся к ней там, первым, кто исследовал каждый дюйм ее совершенного тела, и первым, кто поцеловал ее так, что у нее задрожали колени. Я подарил ей первый оргазм, первую любовь, первого ребенка… Я был ее первым мужчиной во всем.
И готов пойти на все, чтобы стать последним.
Сорвав с нее полотенце, я подтолкнул Мерфи к кровати, продолжая яростно целовать. Наши руки жадно ласкали друг друга, словно пытались восполнить все утраченные прикосновения. Сексуальные вибрации, исходящие от наших разгоряченных тел, казались почти осязаемыми.
– Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось, Мерфи.
– А как же Джо? – она нетерпеливо потянула меня за футболку, и я помог ей от нее избавиться.
– Джо – часть тебя, так что… – Проклятый ад, я не мог оторваться от ее губ!
Пальцы Мерфи проследили рельефные линии мышц моего пресса и поднялись выше, к вытатуированным птицам на груди. Индийские ткачики – единственные в мире птицы, которые умирают вместе, появились на моей коже пару лет назад. Мерфи понятия не имеет, что эта татуировка посвящена ей и как много, черт возьми, она для меня значит.
Возможно, однажды я расскажу ей об этом…
Но не сегодня.
