Я услышала, как Сандерс застонал и пробормотал:
– О, вот дерьмо.
– Проваливай, Сандерс! Тебе нужно хорошенько выспаться перед завтрашней игрой. Ну, знаешь, восстановить силы, которые ты сегодня потратил, развлекаясь со своей знойной подружкой.
Он с шумом выдохнул воздух."
"– Черт, детка… Давай просто поговорим, окей? – голос Эша звучал очень тихо. Вероятно, он боялся разбудить Джо, спящую в соседней комнате. – Ты все неправильно поняла.
– Неправильно поняла?! – я задохнулась от возмущения. – Ты что, прочитал книгу «Как держать ее за дуру» и теперь тебя тошнит цитатами из нее?
– Мерфи, я тебе не изменял.
– Разумеется, нет! Эта восточная красотка просто пробегала мимо мужской раздевалки, споткнулась и… упс, упала на твой член.
Раздался тихий непрерывный грохот, и теперь голос Эша звучал снизу, будто он сидел прямо под дверью.
– Ты же знаешь, как работают папарацци, Клубничка.
– Так это они раздели ту девушку и обмазали ее помадой твое лицо?
– Нет, меня просто подставили.
– Уходи, Сандерс, – я прислонилась лбом к двери и зажмурилась, когда глаза вновь наполнились слезами.
Его близость всегда делала меня уязвимой.
– Я не уйду.
– Я ненавижу тебя.
– Это ложь.
– Нет, не ложь! – слова вырвались из самой глубины моей души. – Благодаря тебе мне хорошо знакомо это чувство! Его ни с чем не перепутать.
– Детка, пойми, ты единственная женщина, к которой я хочу прикасаться. Ты – мое сердце, Бреннан. Без тебя я не чувствую себя живым, – его голос был тихим, мягким, обволакивающим. – Знаешь, почему я так хочу сходить с тобой на долбанное свидание? Потому что я не был на них шесть лет, Мерфи.
С тех самых пор, когда мы в последний раз ужинали с тобой на палубе «Спирита» в Нью-Йорке. Помнишь, как ты была очарована видами вечернего Манхэттена? В ту ночь нас еще выгнали из отеля за непристойное поведение в коридоре…
Рыдания, которые я все это время пыталась сдержать, вырвались наружу, и мне пришлось плотно закрыть руками лицо, чтобы Эш их не услышал.
Я задыхалась. Мой подбородок дрожал.
Непрошенные счастливые воспоминания затопили новой болью.
Пару минут спустя я попыталась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Когда рыдания превратились в редкие всхлипы, я снова прошептала:
– Убирайся.
– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, – твердо произнес упрямый мудак.
– Нам не о чем разговаривать, и я иду спать.
Я отлипла от двери и направилась к кровати.
Мне хотелось просто накрыть подушкой свое лицо и перестать существовать.
