Правда. В пятницу вечером.
* * *
Ложусь я так поздно, что следующим утром кажется, будто вместо пяти часов спала примерно ноль.
По пути в суд забегаю в кофейню, чтобы купить двойной капучино. И с удовольствием обнаруживаю в очереди на кассе Дождикова и Кристину.
У неё есть связи, и Савенко часто закрывает глаза на пропуски, но, видимо, прошлым вечером секретарь все же получила пару замечаний от отца-прокурора.
Парочка на месте даже раньше обычного. При моем приближении эти двое замолкают и улыбаются.
— Доброе утро, — здороваюсь. И добавляю искренне: — Кристина, мне тебя не хватало.
Она весело смеется и хлопает меня по плечу.
— Ого, скучала?
— Без тебя было прям… как-то слишком организованно.
Кристина тут же передразнивает:
— Больше всех на свете по мне тоскует Александра, я так и думала.
— Еще как тоскует. Твоя хаотичная энергия стабилизирует коллектив.
— Вот видишь, Илья, я системообразующая.
Дождиков по традиции с утра не в духе. Хмыкает, отпивает кофе и буднично кивает в мою сторону:
— Как вчерашнее прошло?
— Какое именно?
— Первое.
Он имеет в виду «ГрандРазвитие» против «Оливстрой». Мы не называем громкие имена в публичных местах — привычка.
Кристина тоже понижает голос:
— В новостных сводках, кстати, весь день мелькало. Кажется, медиа теперь подогревают интерес к процессу.
— Ну, типичный тяжелый спор. Конечно, долгоиграющий, — ухожу я от прямого ответа.
Кристина с усмешкой наклоняется ближе:
— Не такой уж и типичный. Там ведь участвует новый адвокат? Тот самый, который мать-одиночку защищал.
Интересно было?
Дождиков снова хмурится, а я аккуратно пресекаю:
— Для меня заседания не включаются в рейтинг «интересности».
Кристина фыркает:
— Да ладно тебе. Мы ж тут, между собой.
Я пожимаю плечами, и она добавляет:
— Следующее заседание я точно не пропущу.
Подходит их очередь на кассу. Сделав шаг в сторону, я достаю телефон и машинально проверяю рабочую почту.
* * *
Двумя часами позднее. Приемная у кабинета судьи Савенко
Я сижу за столом и допиваю остывший кофе, параллельно проверяя электронную почту, как вдруг открывается дверь.
Сначала, клянусь, я ощущаю парфюм. Аромат холодной зелени, мягкой кожи с чем-то едва терпким, что не получается определить. Я настолько привыкла к типичным для суда запахам бумаги и антисептика, что этот окажется почти интимным, вызывающим. Кто-то осмелился пахнуть жизнью в помещении, где по умолчанию должно быть стерильно.
