Пока поднимаемся в лифте, мы сверлим друг друга глазами. А когда заходим в номер, я отдаю себе отчет, что снова не запомнила ни цвет стен в коридоре, ни этаж.
Сердце раздирает грудную клетку. Волнение достигает максимума, в ушах шумит.
В номере мрак. Свет не включается.
Савелий вручает мне ключ-карту и наклоняется, чтобы снять туфли. Судорожно ищу на стене энергосберегающий выключатель. Дверь закрывается, и мы оказываемся в полной темноте.
— Мне надо в душ, — шепчу я, когда он встает сзади, прижимает к себе.
— Подождешь пару минут?
— Я тебя не отпущу.
Пальцы слабеют, и ключ-карта падает на пол. А следом и цветы."
"Я плавно оборачиваюсь и судорожно обнимаю Савелия за шею. Он стискивает мою талию, я чувствую его губы на лбу, на щеке. Сама целую в подбородок, зажмуриваясь от удовольствия.
Мы нетерпеливо ласкаем друг друга — быстро, на ощупь, буквально куда попадаем. В животе завязывается узел, я тянусь, привставая на самые кончики пальцев. Едва ощутив знакомый вкус и запах, уже не могу остановиться.
Когда наши губы встречаются, пульс взлетает до небес! Все тело напрягается, я льну к Савелию, а он с силой вжимает меня в себя.
Объятия стальные. Через миг мы так страстно целуемся, что голова начинает кружиться от нехватки воздуха. Я вцепляюсь в пиджак Савелия, а он легко находит молнию на моей блузке и тут же ее расстегивает.
Помогаю ему меня раздеть, сама шепчу:
— Думала, ты в лифте размышлял об этике. А ты изучал, где на мне застежки.
— Я даже знаю, что на брюках она здесь.
Он проводит ладонью по шву слева.
Я стягиваю с его плеч сначала пиджак — тут ничего сложного. А вот сражение с рубашкой выходит ожесточеннее — на ней куча маленьких пуговиц.
Наконец, Савелий раздет по пояс, и, захлебываясь удовольствием, я веду пальцами по его груди, черчу узоры. Улыбаюсь, чувствуя, как мышцы от прикосновений напрягаются.
— Я по тебе скучала, — признаюсь искренне. Как-то отчаянно пылко. — Часто вспоминала о тебе.
Он тут же сжимает мою талию. Следом подхватывает под бедра, и мы, оказавшись на одном уровне, сливаемся в глубоком поцелуе. Савелий фиксирует меня, вжав в стену, и целует, целует без остановки, душу воспламеняя. Я задыхаюсь, затылок его царапаю.
— Хочу тебя страшно, — выпаливает он, прервавшись. Прежде чем снова накинуться. — Душ потом, идет?
— Потом, — сдаюсь.
Савелий опускает меня на пол и разворачивает лицом к стене. Я зажмуриваюсь.
