Мозг разблокировал воспоминание, как я однажды чуть не отморозила пальцы в зимнем лагере, надев сапоги забытые на морозе на ночь.
- Немного. Я поставил себе укол, он уже действует. Иди сюда.
Мы с полчаса лежим в обнимку, отогреваясь и касаясь друг друга. Поначалу осторожно, затем смелее. Я отдаю себе отчет в том, что происходящее — слишком. Слишком искренне и душевно для отношений любовников. Я глажу его затылок, плечи, позволяя целовать себя то нежно, то жадно. Я... немного захлебываюсь эмоциями, когда кожа начинает гореть от его ласк, запаха и близости.
Но влюбляюсь я в него не в этот момент. Мне давно не восемнадцать, и влюбиться просто во взаимность мне достаточно сложно.
Я влюбляюсь в него не тогда, как он, после душа, закутывает меня в свой халат и снова на руках несет в свою постель. Укладывает на мягкие простыни, распускает волосы и вздыхает от удовольствия, скользя по моему обнаженному телу взглядом, а чуть позже ладонями, дыханием и языком. Тусклый свет ночника многократно усиливает момент и делает эти минуты волшебными, но все же недостаточно для того, чтобы нырнуть с головой.
Я влюбляюсь в него даже не в минуты близости, когда наши распаленные тела так сильно трутся друг о друга, буквально сливаясь воедино. Когда мы занимаемся любовью, и он как всегда неотразим в своей внимательности и мужественности, граничащей с грубостью, но ни разу не выходящей за рамки.
Не на пике удовольствия, когда я, запрокинув голову рассыпаюсь в стонах и криках от ярчайшего тока, снова и снова простреливающего тело.
Хаотично ерошу его волосы, щипаю широкие плечи чувствуя напряженный член внутри себя, его жесткие движения."
"И не тогда, когда утром Савелий, молчаливый и сосредоточенный, варит для нас густой кофе в турке и делает протеиновые вафли, шутя на тему, как сильно его задолбало сыпать протеин всюду, но едва он начинает питаться интуитивно, худеет чуть ли не в два раза.
Я влюбляюсь в него до слез в глазах всем своим пробужденным сердцем следующим вечером.
Когда мой адвокат дьявола стоит посреди моей крошечной квартиры, занимая её собой буквально полностью, и светит фонариком. Электрики раздолбали все стены, но так и не закончили. Кругом бардак, грязь, в санузле торчат трубы.
Савелий прохаживается к окну, потом к двери и говорит как обычно спокойно:
- Дай номер прораба. Тут работы надели на две.
Я хочу себе этого мужчину. Не как любовника, пусть даже постоянного. Кажется... я хочу его себе навсегда.
