Он заходит в кабинет как ни в чём не бывало, с дежурной улыбкой, которая теперь кажется лицемерной. Стоит в расслабленной позе, как всегда, уверенный, что по-прежнему «надёжный» и незаменимый. Но едва он замечает мой взгляд, его лицо слегка меняется.
— Семён, как работа? — произношу я нейтральным тоном, чтобы не насторожить его раньше времени.
— Всё в порядке, Тимур Эльдарович, — он кивает, всё ещё стараясь скрыть лёгкое беспокойство. — Машину проверил, заправил, как всегда.
— Хорошо. Я тут вспомнил одну интересную историю, — говорю, поднимаясь и подходя к окну, чтобы не видеть его лица.
— Про Иуду из Кариота Хочешь послушать?
Семён слегка выпрямляется, взгляд его заметно напрягается. Он понимает, что речь идёт о нём, но молчит, не решаясь спросить, сколько я знаю.
— Так вот, — продолжаю я, — предательство всегда вскрывается. И оно требует ответных мер. Поэтому у тебя есть ровно сутки, чтобы исчезнуть из этого города. Если к утру тебя здесь не будет, последствия могут оказаться неожиданными.
Я оборачиваюсь и вижу, как его лицо белеет.
Семён нервно сглатывает, не понимая, всерьёз ли я говорю.
— Вы… вы всё узнали? — наконец выдыхает он, пытаясь держать себя в руках, но голос его дрожит.
— Всё, — спокойно отвечаю я. — И учти, что ни в каком другом месте я тебя видеть не желаю. Не дай бог, появишься где-то рядом — тебе не поздоровится.
Он кивает, осознав, что я не шучу, и, не говоря ни слова, уходит.
Теперь Лена. Она приходит спустя пару минут. Её уверенное лицо мгновенно меняется, как только я предлагаю ей сесть и кладу перед ней документы, в которых указаны её переводы и заказы корпоративных данных.
— Лена, я в курсе всего, — твёрдо говорю я. — Ты передавала данные. Использовала доступ к нашим контрактам.
Её глаза распахиваются, она пытается что-то возразить, но я не даю ей шанса.
Она открывает рот в попытке что-то сказать, но я прижимаю указательный палец к её губам.
— Чшш… Не вздумай оправдываться.
— Тимур, прошу тебя… — она пытается ухватиться за соломинку.
— Как думаешь, что мне с тобой делать?
Она молчит.
Я смотрю на неё и усмехаюсь. Ничего другого, кроме холодного презрения, я сейчас к ней не испытываю. Ирония ситуации в том, что Лена, пытаясь ухватиться за выгоду, теперь окажется в самой невыгодной позиции.
— Знаешь, Лена, — говорю медленно, обойдя её и остановившись позади, — у меня есть одна золотая привычка. Я всегда расплачиваюсь с должниками. Но тебе это, наверное, известно?
Она кивает, хотя дрожь в плечах её выдаёт.
