Это больше даже походило не на деревенские дома, а на коттеджный поселок. Кирпич, сайдинг, спутниковые тарелки, крепкие заборы, гаражи, у которых стоят хорошие машины — в основном джипы. Похоже, мама права, тут и в самом деле… Что, жениха можно себе подыскать? Уля хмыкнула. Глупости это все.
Во-первых, Уля под категорию завидной невесты не подходит, а во-вторых — скорее всего, все эти мужчины уже давно имеют семьи — зачем иначе покупать такой здоровенный дом?
Интересно, каким макаром тут оказалась Настасья Капитоновна? Ульяна вдруг сообразила, что смутно представляет, как выглядит ее двоюродная бабушка.
Мама когда-то показывала фото с их совместных встреч Нового года — Екатерина Дмитриевна последние годы всегда ездила встречать Новый год сюда, к Настасье Капитоновне. Но Уля лишь вежливо кивала на эти фото, особо не всматриваясь. Старушка как старушка. Кажется.
Вот и перекресток, на котором надо свернуть. Если дом, который ей нужен — четвертый отсюда, то вон… получается, вон та зеленая крыша — дом Настасьи Капитоновны.
Но остановилась Уля раньше, чем дошла до зеленой крыши.
Остановилась у третьего от перекрестка дома. Потому что не притормозить было невозможно.
Сначала Ульяна среагировала на звук. Он исходил из открытых ворот у дома, который соседствовал с домом двоюродной бабушки.
Шу-р-р-рх… Шур-р-рх… Шур-р-р-х… А потом Уле показалось, что кто-то поет — низким мужским голосом.
Оказалось, что ей не показалось. Потому что вскоре она увидела того, кто поет. Ну, пением это было назвать сложно — так, какое-то мелодичное бубнение.
Но дело было не в этом. А в том, кто издавал эти звуки.
Уля сделала шаг назад, еще один — так ей было лучше видено Звуки «Шур-р-р-х… Шур-р-рх… Шур-р-рх» издавала лопата. За воротами, во дворе, человек — наверное, хозяин дома — чистил снег, раскидывая его лопатой. В общем-то, нормальное, наверное, занятие, обыденное даже, для тех, кто живет в своем доме за городом зимой.
Если бы не одно «но».
Уля полезла в карман и снова достала телефон.
Ну, да, так и есть. За то время, что она не проверяла телефон, не наступило внезапное лето. На улице по-прежнему минус восемь. А в десятке метров от нее чистил снег, ловко орудуя лопатой, человек, одетый только лишь в одни трусы.
Уля несколько раз моргнула, будто пытаясь таким образом сделать эту картинку какой-то… какой-то более реальной. Но картинка не менялась. Только снега во дворе становилось все меньше, а сугробы по периметру — все больше.
