Ее многословность и легкая суетливость была сейчас Ульяне даже на руку — она не оставляла места для самокопаний. И дом у нее оказался вполне приятным. Он, конечно, явно был скромнее, чем дом Захара — и по площади, и по внутренней отделке. Но, к огромному облегчению Ули, в нем были все удобства, как в городской квартире — и туалет, и скромная душевая кабина, и горячая вода. «Мне это куда как больше нравится, — прокомментировала Настасья Капитоновна наличие душевой кабины. — А то мне с моей ногой в ванну залезать вообще неудобно.
А тут раз, нажал — и сверху тепленькая пошла». Уля лишь хмыкнула на «тепленькая пошла».
В небольшом домике оказалась неожиданная большая кухня с настоящей печью, просторная комната типа гостиной с диваном, большим столом и телевизором и совсем крошечная спальня.
— А тебя я на диване положу! Он разбирается, тебе будет просторно! — энергично уведомили Ульяну.
Ну, на диване — так на диване.
И дальше Уля с удовольствием погрузилась в домашние хлопоты.
Они поужинали вкуснейшим борщом, отполировав его чаем с теми самыми булочками.
А потом Настасья Капитоновна, убрав все со стола, вытащила на свет божий несколько толстенных альбомов. В их недрах нашлась даже пара фотографий самой Ульяны — совсем маленькой. Уля с удовольствием и интересом рассматривала фотографии и слушала рассказы Настасьи Капитоновны. Там было слушать — не переслушать. И все же в какой-то момент Ульяна поняла, что едва сдерживает зевоту. А потом и вовсе не сдержалась — зевнула.
— Ой, ну что же я на тебя все сразу-то вывалила! — Настасья Капитоновна захлопнула альбом в синей бархатной обложке.
— Заболтала я тебя. Давай-ка спать, Улюшка. Завтра встанем рано, нам еще стол праздничный собирать.
Уля не стала задавать вопросов, на кой черт им праздничный стол, когда их будет всего двое, кивнула — и пошла разбирать диван.
Гигиенические процедуры были выполнены по минимуму, и вот уже Ульяна, облаченная в удобную пижаму, устроилась на своем гостевом месте. Диван оказался достаточно удобным и просторным.
Идеальным местом, чтобы, наконец, власть порефлексировать.
Уля лежала, прислушиваясь к тишине. Тишина была прямо какая-то совсем непривычная. В новостройке, в которой жила Ульяна, так тихо никогда не бывало. Там звукоизоляция слабая, и все время что-то слышится на периферии. Или какие-то звуки от соседей. Или музыка играет. Или шум бытовых приборов. А здесь — тихо. Совсем. Только иногда потрескивает печь. И от этого очень непривычно. И немного страшно.
