— Скажи мне, куда именно она улетела.
— А тебе зачем?
— Раз спрашиваю — значит, надо.
— Захар Николаевич, ты же знаешь, — Самсонов вздохнул, и вздох этот не сулил ничего хорошего. — Я тебя очень уважаю, ценю и даже иногда люблю. Но если ты будешь мешаться под ногами у моего специалиста, когда она занята важным делом… А это дело очень важное. Там большие деньги на кону, не веришь мне — спроси у Артура. Не лезь девочке под руку — добром прошу.
Захару было что ответить Самсонову, но он понял, что этот разговор бесперспективен.
И Юрий ему не помощник.
— Ладно, приму во внимание твое состояние здоровья и спорить не стану.
Самсонов еще раз поправил воротничок рубашки, склонил голову и церемонно произнес:
— Премного благодарен.
И как только люди с ним работают?! Сатана как есть.
***Он дозвонился до Ульяны уже поздним вечером и, когда она все же взяла трубку, Захар буквально подскочил на месте.
— Привет. Ты куда пропала?! — выпалил он.
— Я в командировке. На кассации.
— Да это я знаю! — Захар выдохнул, осознав, что орет.
— Почему такая спешка?
— Не спешка, — голос Ульяны был спокойный. Даже, как ему показалось, слегка заторможенный. — У нас этот процесс в плане стоял, и кассация тоже.
Да пропадите вы пропадом с этой кассацией!
— А почему ты меня не предупредила?! — еще один выдох, чтобы все-таки не орать.
— Не успела, — так же заторможено отозвалась Уля. — Столько дел, и у меня, и у тебя тоже. Я забыла.
Прекрасно. Просто, блядь, прекрасно. Забыла! Захар вдруг четко осознал, что что-то произошло, что-то стоит там, в тени, где он не видит, и именно в нем причина этого будто заторможенного голоса Ульяны, и этой ее странной спешной командировки — что бы они там вдвоем с Сатаной не говорили про важное дело и про план.
— Ты где сейчас? Я хочу к тебе приехать.
— Не надо.
Захар отнял телефон от уха и уставился на экран. Это что он, мать вашу, сейчас услышал?!
— В каком смысле — не надо?!
— А зачем? Я тут по делам. У меня каждый день заседание. Много работы.
Переговоры. Приходится изучать массу документов. Да и у тебя наверняка куча работы накопилась.
Так. С какого момента работа стала важнее, чем мы?!
Но орать Захару резко расхотелось. Он вдруг понял, что сейчас может сделать все еще хуже — даже несмотря на то, что кажется, что хуже уже некуда.
— А когда ты вернешься?
— Пока не знаю. Думаю, до Нового года должна вернуться.
Да какого, на хрен, Нового года?! Это же… Это через две недели, вообще-то.
— Понял.
