Но это касается их обоих. Уже касается.
***Он снова свалился ей как снег на голову. В этот раз совсем поздним вечером в пятницу, когда Уля уже спала. Вдруг раздался звонок на телефон, а когда Уля взяла его, сонно щурясь — там был Захар.
Ничего не соображая, как была, в пижаме, она помчалась открывать ему дверь.
— Я из аэропорта сразу к тебе, — успел выдохнуть он, шагая через порог.
А потом началось сумасшествие. Мозг так окончательно и не проснулся. Мозг категорически отказывался нести ответственность за происходящее.
А без мозга женщина способна на все безобразия разом. Особенно если мужчина не против.
Целуясь и стаскивая друг с друга одежду, они ввалились в ванную, кое-как разделись окончательно и многорукой и многоногой каракатицей перевалились через бортик ванны.
Глава 11
Нет, никакого секса в ванной не получилось — им вдвоем там было категорически тесно. Зато у Захара получилось вымыться — а это было его основной целью. Как бы не сходил он с ума от возбуждения, лезть к Ульке потным и грязным не мог.
Особенно когда она такая — теплая, сонная, мягкая, в розовой девчачьей пижаме.
А нет, уже не сонная. Ее попытки принять более деятельное участие в процессе мытья Захар сначала пытался пресечь — потому что это процессу очень мешало! Но когда ее намыленные руки вдруг коснулись его члена — все мысли разом вышибло у него из головы. Захар замер и просто провалился — в то, как ее руки мягко и гладко скользили, то сжимая у основания, то невесомо лаская головку… Не мытье это, а сплошное мучение.
Надо выбираться отсюда!
Но и в постели у него не получилось перехватить инициативу.
Впрочем, Захар и не думал возражать. Кажется, ему светит минет.
Первый в исполнении Ули, как он внезапно осознал. От этой мысли его буквально кипятком ошпарило. И Захар безропотно позволил уложить себя на спину. На этом связные мысли закончились.
А потом — лишь всполохи и обрывки. От того, как ее губы скользят по груди, как язык торопливо и горячо касается сосков и как от этого неожиданно буквально подбрасывает на месте.
Как ее губы скользят ниже, как обхватывают плотно, как берут в плен — и все. Все, что потом — мимо головы, в кровь, в грохот сердца, в тяжесть в паху. И совсем потом — неконтролируемый взрыв наслаждения, который она безропотно принимает в себя. И от этого осознания последние капли удовольствия — сладкие почти невыносимо.
