Просто потом пожалею. Она должна сполна ответить за то, что сделала! Должна долго мучиться и страдать.
Да, в моём доме есть камеры, о которых никто, кроме меня не знает. Я их поставил на всякий случай. На случай форс-мажора, и не прогадал!
Найти их очень сложно. Они такие микроскопические, что нужно постараться, чтобы их увидеть.
Молодец, Артур!
Как чувствовал.
Мне повезло.
А вот Лерочке… Блядина!
Жизнь к ней повернулась задним местом.
Я не знаю, что с ней сделаю!
Я сейчас так зол, что готов устроить ей настоящий фильм “Пила”.
Жаль, что у нас нет таких мер наказания. Легально. В мире бы на пятьдесят процентов снизилась преступность, если бы ввели такой вот кровавый аттракцион.
— Что скажешь, мразь?! — хватаю гадюку за волосы, сжимая. Тяну за волосы вниз. Ставлю ничтожество на колени.
— Ай-ай-ааай!
— Ты попалась. Есть что сказать перед смертью?
— Я люблю тебя, Артур! Люблю! — заливается слезами и верещит как резанная, а меня тошнит. Особенно от этих слов, выплюнутых из похабного, раскачанного силиконом рта.
— Что ты выберешь Лера? Может мне тебя парням отдать? Там целый взвод за дверью. Ждёт новых указаний.
Глянул на Арсения и Виталия. Те поморщились.
— Хотя нет, думаю, даже самые конченные зеки не полезут на такую, как ты, если тебя в тюрягу кинуть развлекать убийц. Ребята вон как скривились при виде твоих целлюлитных лях.
Она с облегчением выдохнула.
— Рано радуешься. У меня есть идея получше! — торжественно объявил я. Хватку на ведьминских волосах ослабил.
Поднял её на ноги. — Раз ты так любишь лошадей, то… будешь убирать навоз в конюшнях!
— Что? Нет! О, нет! — затрясла головой. По щекам мерзавки полились дорожки слёз. Но меня это ничуть не тронуло.
— Да, свежий воздух и физический труд пойдут тебе на пользу.
Я глянул на дверь, гласно произнёс:
— Входите.
В комнату входят бойцы из опергруппы, надевают на Леру наручники.
— Пожалуйста, Артур, прости меня!
Извинения звучат вообще неискренне. Отвратительно.
Надо не у меня просить прощения, а у Милы.
Даже, в такой критической ситуации она об этом не подумала. Что ж, будет проветривать мозги где-нибудь в сибирской глубинке. Леру ждёт суд и колония.
— Да как ты вообще смеешь на ты со мной разговаривать?! — сплёвываю ей в ноги. — Уведите с глаз моих долой! Немедленно! Видеть не могу это ничтожество!
Ей зачитывают права, я поворачиваюсь к Лере спиной.
Она работала в моем доме достаточно долго. Я обещал её отцу, что буду щедр с ней.
