Но я всё равно ничего не поняла. Поняла лишь то, что у меня был секс. Слава богу не тройничок с какими-то неотёсанными чурбанами, а с невероятно запоминающимся незнакомцем.
Кто-то лишил меня невинности. Я не запомнила ни его имени, ни его лица. Но запомнила, что у него было шикарное тело и целовался он как Бог.
Я долго ломала голову, как же мне разобраться с проблемой!
Хотела пойти к Паулине Адриановна, чтобы попросить прощение, но Вика меня отговорила. Она сказала, что Паулина настроена негодующе и что она уже подначила весь персонал против меня.
Многие девочки получили выговор, приняв удар на себя. Так что меня в клубе “Антураж” добрым словом на прощанье не поминали.
Я подумала, что, если я заявлюсь к мегере с просьбой всё же проверить камеры, она посчитает меня наркоманкой и это будет ещё хуже. Только наркоманы или алкоголики испытывают провалы в памяти. Боже, это был бы тот ещё стыд!
Вообще, действительно ли я хочу узнать правду?
А может оставить всё так, как есть?
Вдруг правда может меня шокировать…
Может оно и к лучшему, что мой организм сам решил избавиться от этой грязи.
Дальше понеслась моя проклятая рутина. Я была практически на нуле, нужно оплатить маме лекарства, заплатить за квартиру, которую мы снимаем у ворчливой бабульки, найти новую работу.
Паулина поступила со мной жестоко. Зная, в какой ситуации я нахожусь, она оставила меня без зарплаты в этом месяце, пришлось брать часть денег из шкатулки, в которую я складывала деньги маме на операцию.
Господи.
Этот ад никогда не кончится!
После того, как я вернулась домой из хосписа, где проведала маму, я рухнула на пол в прихожей и прорыдала наверно часа два.
Потом уснула. Выбилась из сил и уснула прямо там на полу, свернувшись калачиком.
* * *Мои проблемы ни черта не заканчиваются.
Они только начинаются.
Я поняла это, когда месячные не пришли в срок.
Когда меня начало тошнит по утрам и постоянно хотелось спать.
Я вспомнила, что хотела пойти к гинекологу, плохо, что раньше этого не сделала. Замоталась, утонув в своих проблемах.
Записалась на приём к нашему участковому и вошла в кабинет, когда меня вызвали.
— Воронцова? Проходите!
Вошла внутрь небольшого светлого помещения как на каторгу.
Нина Сергеевна встретила меня стандартным допросом.
— Месячные когда были в последний раз?
— Д-давно, — прижимая сумочку к груди, мяукнула я.
— Половой жизнью живёте?
— Нет. То есть да!
Она подняла на меня глаза, окатив недовольным взглядом.
— Так да или нет?
— Был. Один раз.
