Но ты, как ослиха, упрямая! Теперь до конца своих дней не отмоешься! Утонешь в грязи… Захлебнешься!
— Да как вы смеете! Артур всё перепроверит, потому что он меня любит, он мне полностью доверяет! Не понимаю, на что вы только рассчитываете! Хотели прилюдно меня унизить? Что ж, вам это удалась. Вот только мне плевать. Плевать, что обо мне подумают ваши светские друзья. Мне важно лишь то, что думает обо мне Артур.
Илона заливисто расхохоталась.
— Ты проиграла. Ты останешься ни с чем, Мила Воронцова, бульварная дешёвка.
Это последние дни, когда ты видишь моего сына.
— Отпустите меня! — выдергиваю свою руку из цепких когтей. — Вы больны, вам нужно лечиться.
— Я никогда не проигрываю. Никто не смеет перейти мне дорогу. Особенно какая-то там пигалица-голодранка! Я всегда получаю то, что хочу.
На этой ноте она вальяжно взмахивает рукой, давая знак охраннику. Константин, кивнув, продолжает двигаться в сторону дома, уводя меня за собой.
Я спотыкаюсь. Путаюсь в пышной ткани дорого наряда, но охранник не думает сбавлять темп.
Вталкивает меня в комнату. Не сказав и слова, хлопает дверью. Слышу, как щелкает замок.
Неужели он меня запер?
* * *Проходит час, два, даже три. Обо мне будто забыли. Нужно ведь ребенка покормить! Это уже не шутки.
Я начинаю слишком сильно нервничать. Наматываю круги по комнате, нервно кусая губы. Пытаюсь хоть как-то расслабиться — не выходит. Становится только хуже от длительного ожидания и неизвестности.
Скинув платье, переоделась в домашний халат.
Окна в комнате выходят на другую часть сада, так что я по-прежнему нахожусь в неведение.
Почему ко мне никого не пускают?
Я должна увидеть свою дочку!
Больше не могу ждать.
Подхожу к двери, начинаю со всей силы стучать.
— Артур! Выпусти меня!
Шумлю вот так несколько минут, но меня нагло игнорируют.
— Надя! Я должна её покормить!
Из-за усталости и пережитого стресса, я чувствую себя слишком слабой.
Навалившись на дверь, сползаю по ней вниз, опускаясь на пол. Судорожно всхлипываю, глядя в пол, который начинает покрываться тёмными пятнами.
Неожиданно слышу шаги.
Дверь открывается."
"В проходе застывает высокая, тёмная фигура.
— Артур! — бросаюсь к любимому, пытаюсь обнять, но он выставляет руку вперед, останавливая любую попытку к нему прикоснуться.
Внезапно стало слишком холодно.
Как в арктической пустыне.
Сердце укололо нехорошее предчувствие.
Я посмотрела Артуру в лицо, и задрожала, испугавшись резких черт, которых прежде не видела никогда.
