С Ионовой мы договорились дождаться друг друга на улице. Но вдруг она приехала раньше и, успев замерзнуть, прошла внутрь? Все-таки на дворе не май месяц, а почти самая настоящая зима, особенно по вечерам. И не важно, что в этом году снег еще ни разу не выпал, зато заморозки такие, что отсутствие шапки на голове очень даже ощущается.
Встроенная точечная подсветка крыльца дает неплохое освещение, но знакомой фигурки нигде не наблюдаю. По лицам толпящихся тут и там группок молодежи стараюсь сильно не глазеть. Действует давнишняя привычка – не сталкиваться ни с кем взглядами, чтобы не привлекать ненужное внимание.
Те же лица, что все же попадаются в поле зрения, кажутся все, как один, моложе меня.
И это напрягает.
Детский сад на выгулке. Боже мой, что я тут забыла?
Вопрошаю, мысленно закатывая глаза и прикидывая возможность избежать посещения клуба.
Нет, ну правда, будто старая кошелка пришла задом потрясти. Не иначе.
Маман узнает, точно засмеет. Хмыкаю, качая головой. Хотя, нет. Вру. Маман узнает, по головке погладит и скажет: «Правильно, доча, гуляй пока молодая, только папке не говори.
Он у нас закостенелый консерватор, не оценит. Начнет тебе сопровождающих подыскивать».
А вот не-свекровь… Упрыгивают мысли в совсем уж неправильное направление. У-ууу, нафиг-нафиг… Об А.Б. забыли и не вспоминаем. Как говорят, не к ночи будет упомянута.
– Привет, я тут, – как ураган налетает сбоку довольная Катюшка, заставляя вздрогнуть в испуге. – А я тебя в такси ждала, – кивает она в сторону отъезжающей машины с шашечками и подхватывает под руку.
– Мне такой болтливый паренек-таксист попался, всю дорогу не умолкал, даже когда подъехали. И пусть мои уши устали от его лапши, зато мерзнуть не пришлось. А ты чего слегка припозднилась? Неужели хотела отлынить от обещания?
– Не хотела, так вышло, – признаюсь Ионовой, когда мы проходим внутрь и неторопливо раздеваемся в гардеробе.
А пока оплачиваем вход и поправляем прически перед зеркалами, выкладываю причину мини-задержки.
– Вот же клоун, – хмыкает Катя, выслушав историю про Кравцова с ключами, и тут же хитро прищуривается, – погоди-ка, Манюнь, так те цветы, что я у тебя дома на неделе видела и сегодня в обед на работе – это не попытка бывшего извиниться и вернуться в уютное любовное гнездышко?
Прикусываю губу, нервно собираю волосы в охапку и перекидываю их на одну сторону, и все это время раздумываю над ответом.
Но, оказывается, Катерине никакой конкретики не требуется, она делает свои собственные выводы.
