– Попробуешь мой, ореховый? – интересуюсь, протягивая стаканчик молчаливому Сулейману, когда возвращаемся в машину.
Легкая улыбка чуть затрагивает его губы, и я тут же расслабляюсь, пусть он в итоге и отказывается от дегустации. Хотя, нет, всё же пробует, но лишь с моих губ, жадно касаясь их своими, втягивая и посасывая, а затем вновь стартует, пока я прихожу в себя, стараясь восстановить дыхание.
Нисколько не жалею, что напросилась ехать с ним, даже если большая часть пути проходит в тишине, не считая негромко, как фон, работающей магнитолы.
Разговоры кажутся лишними, и если мы и говорим, то в основном об Анютке. Меня все устраивает, сама не люблю пустую болтовню, к тому же мысли нет-нет, а съезжают в сторону переживаний о девочке, о том, как она, и что происходит в данную минуту.
Я прекрасно понимаю волнения Султанова и радуюсь, что он от меня не закрывается. То и дело переплетает пальцы наших рук, поглаживает или просто укладывает мою ладонь себе на колено, накрывая ее сверху своей. Сохраняет тактильный контакт, и от этого в груди будто бабочки оживают и тепло становится.
В Москву врываемся в начале второго и сразу попадаем в пробку. Час-пик, чтоб его. Еще полтора часа уходит на передвижение внутри кольца, и вот мы на месте.
Ощущение, что попала в другой мир, мгновенно сбивает с ног, и я в очередной раз признаюсь себе, что была права, говоря: столица – не мой город. Слишком суетный, безличный, беспощадный и давящий. Настоящий человейник, где толпы людей куда-то несутся, спешат, стремятся обогнать друг друга и не замечают никого вокруг, пугая серой отрешенностью и безэмоциональностью.
– Если хочешь, передохни. В вестибюле на первом этаже слева есть комната отдыха и небольшое кафе, а я пока все узнаю, – предлагает мужчина, когда мы паркуемся возле входа.
– Нет, – мотаю головой, не желая оставаться одна ни на минуту. – Хочу с тобой.
Вдруг одолевает иррациональный страх потеряться, и я спешу обогнуть машину и крепко сжимаю его ладонь. Мало волнует, что он может принять меня за мелкую инфантильную трусиху, какой я сейчас и являюсь.
Главное, с ним, рядом, мне нестрашно.
– Хорошо, – по-доброму усмехается Сулейман, целуя меня в висок и, щелкнув сигнализацией, устремляется вперед.
Уверенная походка и серьезный взгляд производят впечатление на окружающих, потому что они, еще минуту назад безразличные, замечают его, тут же сворачивают с пути и уступают дорогу. Будто заранее знают, что не выстоят при столкновении.
