Чудом выскальзываю из-под груды мышц и тут же сваливаюсь на пол, отбивая копчик.
Нестрашно, зато не изнасиловали. Точнее, не отлюбили по своему желанию и без моего согласия.
Нахожу причину не расплакаться от резкой боли.
– Тебе, бл…, никогда не надо. То голова болит, то жопа, то хер пойми чего. Задолбала.
Вадим подтягивается на руках и садится между подушек, опираясь на спинку изголовья. Губы поджаты, брови нахмурены, а на еще «жеванном» после сна лице недовольная гримаса обиженного мальчика.
– Может, тогда рукой? – предпринимает новую попытку, сверля во мне дыру красными после пьянки глазами.
– Нет, – качаю головой.
Ни руками, ни ртом, ни другими частями тела я не хочу контактировать со своим молодым человеком.
У меня нестояк после вчерашнего.
Или не только после вчерашнего?
Приходит в голову шальная мысль с кучей разных примеров, когда я старалась замолчать проблему, чтобы не ругаться.
– Ну ты и стерва, Машка, правильно Серёга вчера тебя назвал, – выплевывает Кравцов, желая уколоть.
Вот только меня уже не пробирает, и он это подмечает. Потому демонстративно медленно съезжает по простыне вниз и разваливается посреди кровати, громко мыча от наслаждения.
– Если передумаешь, я тут пока посплю, – выдает с ухмылкой.
Ага, всенепременно. Жди.
Сжимаю челюсти, чтобы не послать его в пешее эротическое, и поднимаюсь с пола.
Раз уж утро началось внепланово рано, пойду пить кофе и заниматься генеральной уборкой после двух хрюшек.
– И диван ты отстойный выбрала.
На нем спать вообще неудобно, – летит в спину.
Вот же…
***
– Есть у нас что попить? – сиплым со сна голосом интересуется Вадим, заходя на кухню, где я разложила на весь стол свою картину и сижу, выкладываю алмазную мозаику. – Во рту, как в пустыне.
– Вода, – киваю, под табурет, где стоит покупная пятилитровка из «Пятерочки».
– Может, лучше чая с лимоном? – вслух размышляет Кравцов, почесывая заросший щетиной подбородок. – Сделаешь?
Летит как бы между делом.
– Я занята.
Не спешу подрываться и ставить чайник.
А, найдя пакетик с нужной циферкой, пытаюсь с помощью стило подцепить единственную красную стразу, которая требуется на очищенном от пленки участке.
– Ну так оторвись, – флегматично пожимает плечами в конец офигевший Вадим. – И поесть уже бы надо, обед скоро.
Сообщает на развороте и, позевывая, уходит в ванную.
Откладываю инструмент, слегка сдвигаю картину, чтобы ее не задеть, и подпираю щеку кулаком, тупо глядя в стену.
