Диверсанты не должны пускать сигнальные ракеты, значит, те, кто это делает, не диверсанты – вот ошибка, стоившая жизни пятерым пограничникам и, очевидно, обоим пилотам... Где же Евгений? Почему он молчит? – Мысли Федорова внезапно переключились на отправленную на перехват скрывшихся на захваченном вертолете диверсантов штурмовую группу «Каскада». Подполковник взглянул на свои наручные часы. – По времени парни уже должны были добраться до района расположения ракетного полка.
Пора бы уже...»
– Товарищ подполковник! – Размышления Федорова были прерваны громким криком пилота, высунувшегося из кабины штабного вертолета. – Вас!
Он подбежал к кабине и поспешно прижал к уху поданный летчиком шлемофон:
– Я слушаю!
– Вы что там, в Москве, совсем рехнулись?!!! – прорвался сквозь треск эфира чей-то истерический голос. – Как вы могли не предупредить нас, что диверсанты собираются напасть на ракетную установку?!
Только теперь Федоров сообразил, что слышит голос командира полка стратегических ядерных ракет, хотя смысл сказанного по-прежнему ускользал от него.
– Товарищ полковник, объясните толком, что у вас произошло?! – потребовал Федоров.
– Что произошло?! – Командир полка чуть не задохнулся от собственного истерического визга.
При этом у него настолько вибрировал голос, что Федоров понял – у полковника самая натуральная истерика.
Он услышал, как его собеседник стучит зубами о стенку стакана. Командир ракетного полка крупными глотками пил воду, а возможно, и что-то покрепче. Выпитая жидкость помогла. Во всяком случае, полковник обрел способность более-менее связно говорить. И тогда Федоров услышал такое, чего не мог представить себе даже в самом кошмарном сне:
– Они уничтожили бронетранспортер с боевым охранением и атаковали ракетную установку! Только что радист с установки передал в штаб сообщение о нападении на ракетный комплекс! Вы слышите – ваши диверсанты атакуют вышедший на боевое дежурство передвижной ракетный комплекс со стратегической ракетой с ядерной боеголовкой!!! – закончил командир ракетного полка, вновь сорвавшись на крик.
Федоров чуть не задохнулся от гнева.
