Оперативный дежурный встретил знакомого следователя словами:
– Ну наконец-то! Давай быстрей в кабинет к начальнику отдела, тебя уже там заждались.
– Кто заждался? – удивился Ромашкин.
– Давай-давай! – поторопил его оперативный дежурный. – Там все узнаешь.
Недоуменно пожав плечами, Ромашкин поднялся на второй этаж и вошел в кабинет начальника Печорского ОВД. Кроме самого начальника печорской милиции, здесь находились еще трое мужчин, из них двое военных: подтянутый высокий генерал-майор, он нетерпеливо расхаживал по кабинету, и среднего роста широкоплечий полковник с грубым, словно вырубленным топором, лицом.
В отличие от генерала, полковник сидел на стуле за приставным столом. При появлении Ромашкина он поднял глаза и посмотрел на следователя мрачным взглядом. Напротив хмурого полковника сидел третий мужчина в обыкновенном гражданском костюме. Он тоже повернул голову на звук открывшейся двери, но его взгляд оказался куда более доброжелательным, чем у мрачного полковника.
– Вот и следователь, который ведет это дело, – с явным облегчением произнес начальник горотдела, указав на вошедшего.
Причем, как успел заметить сам Ромашкин, он обратился не к полковнику и даже не к генералу, расхаживающему по его кабинету, а к своему третьему гостю.
– Здравствуйте, – первым делом поздоровался со следователем мужчина в костюме. – Меня зовут Иван Захарович, фамилия Федоров, – представился он. – Проходите, пожалуйста, мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
Ромашкин поздоровался в ответ, назвал свои имя и фамилию и, пройдя в кабинет, занял один из двух свободных стульев за приставным столом. Сидеть рядом с мрачным полковником ему не хотелось, и он выбрал стул рядом с Федоровым.
– Это ведь вы ведете дело об убийстве пяти человек, совершенном 31 мая? – уточнил у следователя Федоров.
– Я, – обреченно ответил Ромашкин. В том, что первый заданный ему вопрос будет именно таким, он даже не сомневался.
– Расскажите о ходе расследования! Что вам удалось выяснить по делу?! – тут же вмешался в разговор оставшийся стоять генерал.
Ответ на вопрос генерала можно было уместить в одной короткой фразе: «Практически ничего». Но признаваться в этом, тем более в присутствии высоких воинских начальников, Ромашкину совершенно не хотелось. И он, ухватившись за первую фразу генерала, начал подробно и очень обстоятельно рассказывать о проводимых по ходу дела оперативно-следственных мероприятиях...
