Когда Кудрявцев ушел, Федоров уселся за свой письменный стол и положил перед собой посмертные фотографии Игоря Авдеева. «Греймс не стал бы вербовать Осокина ради рядовой акции, – подумал он, глядя на снимки. – И раз уж он выбрал Осокина, значит, ему требовался исполнитель с исключительной боевой подготовкой и психологией убийцы. Осокин вернулся в Россию, чтобы убивать. Кто же станет его следующей жертвой?»
Скорый поезд Москва – Воркута
31.05, пятница, 03.20
В предрассветных сумерках практически ничего нельзя было разобрать.
Тем не менее проводница, в очередной раз выглянув в окно, повернулась к Стену и сообщила ему усталым голосом:
– Скоро Печора. Где-нибудь через полчаса приедем.
– Пора моих приятелей поднимать, – произнес он в ответ. – А то еще станцию проспят.
Он рад был закончить затянувшийся разговор с проводницей, который уже становился для диверсанта опасным. Около двух часов они остервенело занимались сексом, а после этого, как всякую русскую женщину, проводницу потянуло на откровенность и разговоры за жизнь.
Стен старался так строить беседу, чтобы в основном говорила его партнерша, а сам вставлял ничего не значащие фразы. Однако за почти три часа разговора ему тоже пришлось немало выложить о себе. И хотя все, что он рассказывал, было старательно продуманной легендой, тем не менее Стен отнюдь не горел желанием посвящать кого бы то ни было в факты своей вымышленной биографии.
– Помоги мне. – Проводница просунула руки в бретельки своего бюстгальтера и повернулась к Стену спиной, предлагая ему застегнуть застежку.
"
"Он помог ей, после чего встал с полки и отошел к двери купе, освобождая пространство, чтобы его партнерша могла спокойно одеться. К его удивлению, она сделала это довольно проворно. «Наверное, часто трахается в поезде, вот и натренировалась», – с усмешкой подумал он, глядя, как проводница закалывает шпильками свои растрепавшиеся волосы.
– Ну что, пойдем? – обратилась к нему проводница, справившись с волосами.
– Угу. – Стен кивнул и, отомкнув защелку, сдвинул в сторону дверь купе.
В проходе вагона оказалось пусто. Это не имело большого значения, тем не менее Стена обрадовало, что никто не видел, как он выходил из купе вместе с проводницей. В других вагонах им тоже не встретилось ни одного бодрствующего пассажира. Даже припозднившиеся компании устали от своих пустых разговоров и наконец угомонились. Не спали лишь Боб с Марком.
