— Так что, барышня, то надо было вначале, а теперь-то залог, много вам не дадут. Да и банк-то позволит?
У него была странная реакция, равнодушная. Почему?
— Тебе все равно, что с вами будет?
— А что, барышня, нас-то у вас мало-мало, так и то души барские, не земельные. Кого изволите, с собой заберете, а кого продадите — так мы люди подневольные, барскому-то желанию что противиться? — философски рассудил Лука.
— А мой брат?
— А ему какие люди? Был у него дядька, вон, Кузьма, так кто ему в казармы Кузьму взять позволит? Да и проиграет ведь, — подумав, прибавил Лука.
— Лучше уж вон, Павлу Юрьевичу продайте. У него люди не бедствуют.
У Луки, надо отдать ему должное, были отличные управленческие решения. С выгодой для себя в первую очередь и не в последнюю — для меня. Только что буду делать я? Мысль избавиться от поместья то казалась мне дельной, то глупой. Понятно, что я останусь дворянкой. Понятно, что мне не на что будет жить. И точно так же ясно как день, что образование барышни Нелидовой таково, что ей разве что в компаньонки к старухам или в няньки к совсем молодым барчукам.
Со стариками я хотя бы могла надеяться сладить, с детьми же никогда не имела дела и обоснованно их побаивалась, плюс уровень медицины, который нельзя не принимать в расчет…
Усадьба поражала основательностью. Шикарный сад, ухоженные тропки, широкая подъездная дорога, цветы, новый дом, не развалина, как мой, и — как я убедилась, когда зашла — он не изобиловал лишними вещами. Если бы у меня спросили, чье тело я бы предпочла, то я согласилась бы на сосновского барина.
Мне заочно импонировали его хватка и минимализм.
— Барин не встали еще, барышня, — прошамкала величественная старуха. — Прикажете чаю подать али что отобедать?
Это гостеприимство или они полагают, что я жую с утра лебеду?
— Я приехала по делу, — сообщила я довольно сухо, что старуху, как мне показалось, немного обидело. — И оно не терпит, посему разбуди барина."
"Лука топтался рядом — я велела ему не уходить, потому что он знал намного больше, чем говорил, и мог помочь.
Может, пока, а может, и в принципе у него были свои интересы, и пока я их блюла. Но была также и вероятность, что он все равно никуда бы не ушел, потому что не сводил взгляд с Ока и предполагал, что я могу его продать. Старуха ушла, и я посмотрела на Луку.
— Говори.
— А… что, барышня, говорить-то? — Лука состроил физиономию деревенского дурачка, но взгляд был пугающе жесткий. — Уйти прикажете?
— Пока не прикажу.
