Сложился — и тут же рассыпался, но я успела ухватить то, что увидела: графу нужно, чтобы случись что — смертоубийство — обвинена в этом была бы я, а потом, вероятно, и я бы отправилась следом за покойной графиней, но уже не так грубо, вызывая тысячи подозрений, а сгорела бы аки свечка, и тогда орудием — виновным — владелицей Ока и следующим кандидатом надеть кандалы стала бы моя дочь.
А еще — да, еще графу останутся мои земли. Я была уверена, что у нас с братом равные права, иначе никто бы не стал рассматривать меня как залогодателя, пусть за часть земель и по доверенности.
Это только на первый взгляд казалось логичным, планы графа могли быть иными. Я положила Око, выжидательно посмотрела на отца Петра.
Он взял в руки Око, поднял его над столом. Ничего не происходило, затем с кончиков пальцев отца Петра сорвались бледные искры. Не проснулись от магического сна браслеты, не было столба пламени из потолка, мне почудилось, что Око издало сияние на короткий миг — и только. Отец Петр положил медальон и коснулся своего лица в том месте, где у меня была ссадина.
Я, хотя руки мне стоило прежде триста раз вымыть, повторила его жест. Раны не было. Как к свидетелю нового чуда я обернулась к Луке, и тот, как я и предполагала, рухнул на колени и заголосил:
— Велика сила Преблагого через наместников его!
— Лука? — я сдвинула брови. Орать он мог долго, но моментально возвращался к делам. — Как ты так быстро вернулся? Все продал?
Староста, продолжая торчать задом вверх, поднял голову.
Глазки его бегали. Так-так-так…
— Так купцу Лощенову, барышня, за восемь тысяч и продали все как есть, — затараторил он. — А то как? За место на рынке плати? За постой плати? За еду плати?
— Это не две тысячи, — ледяным голосом напомнила я.
— А зато вот, — Лука соизволил выпрямиться, сунул руку за пазуху и извлек увесистую пачку. — Ассигнации, барышня. И пряменько как есть, как на подбор. А то сами-то мы сколько бы торговали?
Я закусила губу. Он вряд ли врал, он назвал мне фамилию, скорее всего, Елизавета Нелидова знала этого купца и проверить цену сделки было несложно.
В его словах был резон, часто выгоднее отдать все посреднику, пусть и слегка потеряв в деньгах. Слегка — это не две тысячи, а я опрометчиво пообещала деньги на строительство школы.
Лука на коленях подполз, услужливо вручил мне пачку.
Я отсчитала ровно три тысячи. Ассигнации были новенькими, хрустели, каждая по двести грошей, и я протянула отцу Петру пятнадцать купюр.
