Но я ее недооценила, ее помощь оказалась не бескорыстной, хотя расплачиваться пришлось и не мне: когда я покинула повозку, сестра быстро, короткими громкими криками собрала вокруг себя всю графскую челядь, и пока я не спеша приближалась к крыльцу, навстречу уже неслись люди — кто с тканями, кто с хлебом-солью, иные даже позвякивали монетами.
Как-то я буду добираться назад?
Мужик с лицом истукана с острова Пасхи царственно велел мне обождать, пока его сиятельство меня примет. Секунду я раздумывала и пыталась вспомнить этикет, потом решила, что наглость — второе счастье.
"
"— Можешь идти, — махнула я рукой, на мужика не глядя. Если я своим поведением убила его самооценку — не мои трудности. Мои трудности заключались в другом — куда именно мне идти, где кабинет графа? И где вообще сам граф, на месте ли? — Где его сиятельство?
— В кабинете, барышня, — ответил мужик. А нет, ничего с его самооценкой не стало.
— Так проводи, не стой столбом!
Графский дом выигрывал у моего по всем статьям разом.
Чистый, обставленный мебелью, уставленный, я бы сказала, и обилие стульев, диванов, каких-то непонятных тумбочек и низких столиков, зеркал, драпировок и статуэток заставило глаз подергиваться. Наверное, дом был образцом благосостояния; следом я вспомнила, что граф картежник, и подумала — сколько здесь того, что он выиграл, и сколько слез пролито несчастными женами на эти проклятые ковры?
— Ваш сиятельство, — проблеял каменный мужик, просовывая голову в дверь, но я бесцеремонно вырвала у него дверную ручку, распахнула дверь на всю ширь и, улыбаясь, вошла в кабинет.
Граф сидел за столом и считал деньги. Вид у него был помятый, я решила, что ночь у него прошла утомительно, но не зря.
— Доброе утро, граф, — беззаботно сказала я, опускаясь в кресло. Граф махнул рукой на слугу, и я услышала, как закрылась дверь. Меня в кабинете будто и не было.
Лучше всего графа можно было бы описать одним словом: Ноздрев. Словно великий классик списал своего персонажа с этого типа.
Рожа у него была совершенно не графская, а скорее жульническая, и я, вспомнив отчего-то манеру писателей и сценаристов давать «красивые имена» положительным до исподней рубахи героям, коротко рассмеялась.
— С чем пожаловали, Елизавета Григорьевна? — осведомился граф, на меня больше не глядя и занимаясь только демонстрацией мне богатства. — Подумали над моим предложением? Я предупреждал, что вы сами ко мне придете.
