Больше ни я не успела ни слова сказать, ни она мне ответить.
Яхту качнуло еще раз — даже тряхнуло, Ирина полетела куда-то, жутко вопя, я успела схватиться за поручни, и меня оглушил истерический крик с палубы и гул воды. Пол поменялся местами со стенами, все полетело, смешались звон стекла, крики, рев волн, и какой-то до безразличия противный, холодный ужас сковал все мое тело. А потом пол и стены вновь поменялись местами, и прямо в лицо мне ударила удушливая ледяная волна.
Уже было такое — давно, точно так же я потеряла дыхание, когда допелась в конце концов в переходе — и голос мой, и без того не особо сильный, превратился в мой нынешний фирменный, с хрипотцой.
Я долго болела, долго молчала, а когда смогла наконец говорить, оборвала себя на полуслове. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, и так же страшно: что дальше? Как дальше жить?
И бросок такой же беспощадный и резкий, и в глазах потемнело так же, как двадцать лет назад. Но я выкарабкалась, пересилила, пережила, и слезы мои были горькими, как морская вода, лишь пару ночей.
Мне хватило рассудка не вдыхать и не терять пространственной ориентации. Было больно, но я крепилась, я бросила телефон — все равно ему не выжить, в отличие от меня, пусть идет ко дну, а я поплыву к свету. Даже если яхта перевернулась и тонет, у меня есть шанс, главное — понять, где верх, где низ.
Верх был сверху. Я не гадала, каким чудом так вышло, рванулась туда, где была лестница на палубу, где заканчивался смертельный плен древней яхты с дурацким названием «Эпопея», мне оставались считанные секунды до спасения, и я со всхлипом вырвалась из воды.
— Барышня тонут! Помогите, барышня тонут!
На поверхности я не удержалась, меня снова поволокло вниз, и хотя мне бы стоило бросить силы на борьбу с всесильной стихией, я позволила себе удивиться: здесь каждый второй кое-как говорит по-русски, но этот некто учил язык по романам Толстого?
Вместо горькой соли во рту был мерзкий вкус тухлятины и сизой тины. Я била руками, какими-то отяжелевшими, слышала крики, чей-то заунывный вой, конское ржание, а потом меня схватили за волосы и выдернули из воды.
Я кашляла и извивалась, легкие жгло, перед глазами стояли пятна. Мне было холодно, я не могла шевелиться, и на мгновение я испугалась по-настоящему — что случилось со мной, как сильно я пострадала? Но потом тело скрутила судорога, меня начало дико рвать противной тухлой жижей, и над головой все слышались чьи-то слезливые причитания.
Наконец я немного пришла в себя.
